Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11122
А услышав анекдот про Мерлина (настолько древний, что наверняка сам Мерлин его и сочинил), громко расхохоталась и потребовала еще по одной.
Еще, так еще… Следующая рюмка — и анекдоты рассказывает уже она. Половину из них Родольфус не знал, а известные никогда в жизни не решился бы рассказать при даме. Даже если эта дама — в стельку пьяный начальник аврората.
После четвертой она встала, пошатываясь, обошла стол и плюхнулась Родольфусу на колени. Обняла за шею, взъерошила волосы. «Мать-твою-за-хвост! И что мне стоило не заниматься ерундой, а дать ей по голове чем-нибудь тяжелым и привязать к кровати!»
— Я люблю тебя. — Он закашлялся. — И всегда любила. Знаешь, за все эти годы и дня не прошло, чтобы я о тебе не вспоминала. Если что-то не получалось, или не знала, как поступить, то всегда думала: «А что бы он на моем месте сделал?»
«Она. Говорит. Не с тобой!» — уговаривал себя Родольфус, мыча при этом что-то утвердительное.
— Еще по одной? — шепот в ухо.
— Давай, — согласился он, мысленно чертыхаясь. Алиса поднесла было рюмку к губам, но выпить не смогла:
— О-ой… Кажется, меня сейчас стошнит…
«О, Мерлин!»
— Идем в спальню.
— Думаешь, получится? — она поднялась, схватилась за стол: — Ой, комната качается! Мы на корабле?
— Ага, на летающем, — пробурчал, подхватывая ее на руки.
Уложил на кровать, стянул свитер. Убрал ее руки от своей рубашки как раз в тот момент, когда Алиса расстегивала третью пуговицу. Вышел на минуту в кухню и вернулся с ножом. Взглянула удивленно:
— Ты что, собираешься? Сейчас? Но как же…
— Я же трезвый. — Он присел рядом с ней.
Родольфус за весь вечер не выпил ни капли — не решился перед таким серьезным делом. И теперь то, как он отреагировал на ее близость — и когда она сидела у него на коленях, и позже, пока нес на руках, нельзя было списать на действие алкоголя. А так хотелось…
— Больно, — удивленно сказала Алиса, когда он сделал надрез. Еще бы… Подставил полотенце под хлынувшую из раны кровь, поморщился от запаха, да и от вида тоже. Мерлин, как же маглы обходятся в таких случаях без магии? Ни кровоостанавливающего не наложить, ни очищающего… Пошевелил ножом, расширяя разрез. Алиса тихо застонала. Нормальный человек бы уже выл, несмотря на ударную дозу огневиски. Черт, где это заклинание?
— Пусто, надо еще раз попробовать…
Она качнула ресницами, соглашаясь.
Еще надрез, углубить, то и дело вытирая кровь… черт, Снова ошибся. А может, он вообще ошибся, и нет тут ничего?
— Должно быть, — едва слышно сказала она.
И еще попытка…
— Это последний раз, — пообещал. Точно зная, что если и тут не найдет… придется пробовать еще и еще.
Кровь ручьем из раны.
Тонкой струйкой — из закушенной губы.
«Найдись, мать твою, найдись уже!»
Наконец-то почувствовал: руку обдало теплом, как перед выбросом магии в детстве. Теперь аккуратно, будто ценное тепличное растение, «пересадить» этот сгусток магии на кончик палочки. Получилось похоже на«Люмос», только огонек не желтый, а ярко-красный, с черными прожилками.
— И что теперь? — спросила она, когда Родольфус стряхнул огонек на прикроватную тумбочку. Тот завис над ее поверхностью маленькой шаровой молнией.
— Фините Инкантатем! — Свечение пропало.
— Так легко?
— Вот именно, — кивнул он и повернулся к ней. Первым делом — обезболивающее, теперь можно. И заживляющие: не спеша, послойно сращивая мышцы…
Алиса, полуприкрыв глаза, следила за кончиком его палочки.
— Теперь точно все, — и даже улыбнуться сумел, а она ответила.
— Мне так холодно…
— Это заклинание наверняка искусственно повышало температуру, теперь пройдет некоторое время, пока привыкнешь к нормальной. Ничего, пройдет. — Вытащил из шкафов все одеяла, набросил их на дрожавшую Алису. Сам присел рядом — убедиться, что согреется, что не нужно… Нет, глупость какая! Вот она свернулась, как приблудный котенок, взяла Родольфуса за руку. И на миг показалось, что такое уже было. Уже встречались две руки — впитавшая в себя холод азкабанской решетки и горячая, как вылетевший из палочки патронус.
Потом она заснула, наконец-то согревшись, а он еще долго не решался лечь. Сперва долго стоял под струями воды — сладковатый запах крови, казалось, пропитал все, въелся в руки, в волосы, в каждую пору. Потом прошел на кухню, опрокинул несколько рюмок — одну за другой, не чувствуя вкуса. В спальню перебрался, только поняв, что еще немного — и заснет в кресле у камина.
Давно ему не было так страшно встретиться с собственными сновидениями.
Он направляет палочку на связанное тело на полу:
— Круцио!
И уши закладывает от пронзительного вопля.
…
— Одну пощечину я тебе точно должен!
Еще, так еще… Следующая рюмка — и анекдоты рассказывает уже она. Половину из них Родольфус не знал, а известные никогда в жизни не решился бы рассказать при даме. Даже если эта дама — в стельку пьяный начальник аврората.
После четвертой она встала, пошатываясь, обошла стол и плюхнулась Родольфусу на колени. Обняла за шею, взъерошила волосы. «Мать-твою-за-хвост! И что мне стоило не заниматься ерундой, а дать ей по голове чем-нибудь тяжелым и привязать к кровати!»
— Я люблю тебя. — Он закашлялся. — И всегда любила. Знаешь, за все эти годы и дня не прошло, чтобы я о тебе не вспоминала. Если что-то не получалось, или не знала, как поступить, то всегда думала: «А что бы он на моем месте сделал?»
«Она. Говорит. Не с тобой!» — уговаривал себя Родольфус, мыча при этом что-то утвердительное.
— Еще по одной? — шепот в ухо.
— Давай, — согласился он, мысленно чертыхаясь. Алиса поднесла было рюмку к губам, но выпить не смогла:
— О-ой… Кажется, меня сейчас стошнит…
«О, Мерлин!»
— Идем в спальню.
— Думаешь, получится? — она поднялась, схватилась за стол: — Ой, комната качается! Мы на корабле?
— Ага, на летающем, — пробурчал, подхватывая ее на руки.
Уложил на кровать, стянул свитер. Убрал ее руки от своей рубашки как раз в тот момент, когда Алиса расстегивала третью пуговицу. Вышел на минуту в кухню и вернулся с ножом. Взглянула удивленно:
— Ты что, собираешься? Сейчас? Но как же…
— Я же трезвый. — Он присел рядом с ней.
Родольфус за весь вечер не выпил ни капли — не решился перед таким серьезным делом. И теперь то, как он отреагировал на ее близость — и когда она сидела у него на коленях, и позже, пока нес на руках, нельзя было списать на действие алкоголя. А так хотелось…
— Больно, — удивленно сказала Алиса, когда он сделал надрез. Еще бы… Подставил полотенце под хлынувшую из раны кровь, поморщился от запаха, да и от вида тоже. Мерлин, как же маглы обходятся в таких случаях без магии? Ни кровоостанавливающего не наложить, ни очищающего… Пошевелил ножом, расширяя разрез. Алиса тихо застонала. Нормальный человек бы уже выл, несмотря на ударную дозу огневиски. Черт, где это заклинание?
— Пусто, надо еще раз попробовать…
Она качнула ресницами, соглашаясь.
Еще надрез, углубить, то и дело вытирая кровь… черт, Снова ошибся. А может, он вообще ошибся, и нет тут ничего?
— Должно быть, — едва слышно сказала она.
И еще попытка…
— Это последний раз, — пообещал. Точно зная, что если и тут не найдет… придется пробовать еще и еще.
Кровь ручьем из раны.
Тонкой струйкой — из закушенной губы.
«Найдись, мать твою, найдись уже!»
Наконец-то почувствовал: руку обдало теплом, как перед выбросом магии в детстве. Теперь аккуратно, будто ценное тепличное растение, «пересадить» этот сгусток магии на кончик палочки. Получилось похоже на«Люмос», только огонек не желтый, а ярко-красный, с черными прожилками.
— И что теперь? — спросила она, когда Родольфус стряхнул огонек на прикроватную тумбочку. Тот завис над ее поверхностью маленькой шаровой молнией.
— Фините Инкантатем! — Свечение пропало.
— Так легко?
— Вот именно, — кивнул он и повернулся к ней. Первым делом — обезболивающее, теперь можно. И заживляющие: не спеша, послойно сращивая мышцы…
Алиса, полуприкрыв глаза, следила за кончиком его палочки.
— Теперь точно все, — и даже улыбнуться сумел, а она ответила.
— Мне так холодно…
— Это заклинание наверняка искусственно повышало температуру, теперь пройдет некоторое время, пока привыкнешь к нормальной. Ничего, пройдет. — Вытащил из шкафов все одеяла, набросил их на дрожавшую Алису. Сам присел рядом — убедиться, что согреется, что не нужно… Нет, глупость какая! Вот она свернулась, как приблудный котенок, взяла Родольфуса за руку. И на миг показалось, что такое уже было. Уже встречались две руки — впитавшая в себя холод азкабанской решетки и горячая, как вылетевший из палочки патронус.
Потом она заснула, наконец-то согревшись, а он еще долго не решался лечь. Сперва долго стоял под струями воды — сладковатый запах крови, казалось, пропитал все, въелся в руки, в волосы, в каждую пору. Потом прошел на кухню, опрокинул несколько рюмок — одну за другой, не чувствуя вкуса. В спальню перебрался, только поняв, что еще немного — и заснет в кресле у камина.
Давно ему не было так страшно встретиться с собственными сновидениями.
Он направляет палочку на связанное тело на полу:
— Круцио!
И уши закладывает от пронзительного вопля.
…
— Одну пощечину я тебе точно должен!
Страница 46 из 75
