Фандом: Чёрный Плащ. — Ладно, не психуй, — сквозь зубы процедил Антиплащ. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
Добавить в моё избранное
28 мин, 43 сек 13573
Где-то высоко, во мраке над ее головой раздался сухой громкий треск — короткий и отрывистый, словно автоматная очередь. С глухим, обреченным, категоричным стуком с потолка упал кирпич — БУМС! Моргана вздрогнула.
Антиплащ задумчиво грыз зубочистку.
— Ладно, не психуй, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
Моргана оцепенела, не в силах выдавить ни звука… не в силах ни отвернуться, ни отвести от него ошеломленных, широко раскрытых от ужаса глаз. Она всё отлично поняла… Наверно, у нее был затравленный взгляд кролика, смотрящего на ненасытного, готового проглотить добычу удава…
— Ну, что ты молчишь? — нетерпеливо, с ноткой раздражения в голосе повторил Антиплащ. — Или тебе надо объяснить поподробнее — простыми и понятными словами?
Моргана наконец обрела дар речи:
— Не надо! Я… я поняла. Но этого… не будет, слышишь! Никогда!
Антиплащ равнодушно пожал плечами.
— Ну тогда я пошел? — Он шагнул назад, собираясь уйти. Собираясь вновь оставить ее одну, растерянную и беспомощную, посреди всего этого кошмара…
— Стой!
Он остановился — но не обернулся. Ждал. Моргана проглотила ком в горле; ей не хватало воздуха, казалось, высокий стоячий воротничок ее строгого, застегнутого на все пуговицы алого платья начал ее душить.
— Я… я согласна, — выдавила она — так тихо, что сама едва расслышала собственный голос. Но у Антиплаща слух был как у совы.
— Отлично. Ловлю тебя на слове. — Он быстро вернулся назад и, то и дело внимательно поглядывая на крошащийся потолок, деловито засучил рукава пыльной замшевой куртки. — Значит, так. Я попытаюсь приподнять эту чертову глыбу, а ты вытаскивай его ногу. Только поживее, эти проклятые кирпичи долго не продержатся. А я, знаешь ли, все-таки хочу взыскать с тебя твой должок… в полном объеме. Ага?
К счастью, еще три минуты потолок продержался — ровно три минуты, в течение которых Антиплащ и Моргана совместными усилиями выцарапали-таки злосчастного Дрейка из цепких неуютных объятий каменного завала. Ухватив бессознательного двойника подмышки, словно мешок с отрубями, Антиплащ потащил его к выходу; Моргана едва поспевала следом, держа на весу дрейковы израненные, едва прикрытые превратившимся в лохмотья тряпьём окровавленные ноги. Их догнал грохот обвала: крыша здания со скрежетом провалилась внутрь себя, точно своды зловещего киношного замка — и земля испуганно содрогнулась, и оглушительный гул промчался по окрестностям, и взметнулось в воздух густое облако пыли и убийственной, как шрапнель, каменной крошки… но все это в прямом и в переносном смысле было уже позади. Да, да, позади! Бегло оглядевшись, Антиплащ уложил двойника на пятачок травы возле обочины дороги, и, обмирая, Моргана тотчас бросилась к Дрейку, обхватила обеими ладонями его серое, измученное, в разводах пыли и чуть подсохшей крови лицо.
— Плащик! Плащик, очнись! Очнись, милый! Ну, пожалуйста! Скажи что-нибудь…
— Ну что ты причитаешь? Вызывай парамедиков! — с раздражением, через плечо, бросил ей Антиплащ. — Нога у него раздроблена… ну и сотрясение мозга — наверняка. Жить будет, не помрет, по себе знаю.
Моргана судорожно втянула в легкие воздух — но прерывистый вздох получился больше похожим на истеричный всхлип.
— Мой телефон… в сумочке. А сумочка…
— Ладно. — Антиплащ поморщился. — Я сам. — Он отошел чуть в сторону, и Моргана услышала краем уха, как он называет в трубку адрес и объясняет обстоятельства дела. Сама она по-прежнему сидела возле Черного Плаща, держа его за руку, отирая рукавом грязь и пот с его хладного, бледного до синевы лба, осторожно, кончиками пальцев поглаживая его изувеченную ногу…
— Ну, вот что. — Антиплащ, вновь грызя зубочистку (она так и была у него во рту все это время?), решительно подошел к ней. — Давай договоримся. Насчет твоего «долга». Встретимся завтра… ну, скажем, в пять часов в скверике у ресторанчика «Лунная ночь»… Да. А это еще что такое? Подарок твоего коматозного возлюбленного, надо полагать? — Взгляд его зацепился за простенький кулончик, сердечко на золотой цепочке, висящий у Морганы на шее — и, прежде чем она успела этому хоть как-то воспрепятствовать, или просто угадать его намерения, Антиплащ быстрым движением сорвал злополучный кулон и сжал его в кулаке. Поднял брови в ответ на ее негодующий взгляд. — Что за постное лицо, Макабр? Эта бирюлька послужит гарантией… Получишь ее обратно завтра — после того, как я сочту себя достаточно… удовлетворенным твоими стараниями. А если ты вздумаешь проигнорировать наше маленькое соглашение и на встречу не прийти, твой дружок получит этот кулон позже, из моих рук — как доказательство твоей, гм, неверности… Поняла?
Антиплащ задумчиво грыз зубочистку.
— Ладно, не психуй, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
Моргана оцепенела, не в силах выдавить ни звука… не в силах ни отвернуться, ни отвести от него ошеломленных, широко раскрытых от ужаса глаз. Она всё отлично поняла… Наверно, у нее был затравленный взгляд кролика, смотрящего на ненасытного, готового проглотить добычу удава…
— Ну, что ты молчишь? — нетерпеливо, с ноткой раздражения в голосе повторил Антиплащ. — Или тебе надо объяснить поподробнее — простыми и понятными словами?
Моргана наконец обрела дар речи:
— Не надо! Я… я поняла. Но этого… не будет, слышишь! Никогда!
Антиплащ равнодушно пожал плечами.
— Ну тогда я пошел? — Он шагнул назад, собираясь уйти. Собираясь вновь оставить ее одну, растерянную и беспомощную, посреди всего этого кошмара…
— Стой!
Он остановился — но не обернулся. Ждал. Моргана проглотила ком в горле; ей не хватало воздуха, казалось, высокий стоячий воротничок ее строгого, застегнутого на все пуговицы алого платья начал ее душить.
— Я… я согласна, — выдавила она — так тихо, что сама едва расслышала собственный голос. Но у Антиплаща слух был как у совы.
— Отлично. Ловлю тебя на слове. — Он быстро вернулся назад и, то и дело внимательно поглядывая на крошащийся потолок, деловито засучил рукава пыльной замшевой куртки. — Значит, так. Я попытаюсь приподнять эту чертову глыбу, а ты вытаскивай его ногу. Только поживее, эти проклятые кирпичи долго не продержатся. А я, знаешь ли, все-таки хочу взыскать с тебя твой должок… в полном объеме. Ага?
К счастью, еще три минуты потолок продержался — ровно три минуты, в течение которых Антиплащ и Моргана совместными усилиями выцарапали-таки злосчастного Дрейка из цепких неуютных объятий каменного завала. Ухватив бессознательного двойника подмышки, словно мешок с отрубями, Антиплащ потащил его к выходу; Моргана едва поспевала следом, держа на весу дрейковы израненные, едва прикрытые превратившимся в лохмотья тряпьём окровавленные ноги. Их догнал грохот обвала: крыша здания со скрежетом провалилась внутрь себя, точно своды зловещего киношного замка — и земля испуганно содрогнулась, и оглушительный гул промчался по окрестностям, и взметнулось в воздух густое облако пыли и убийственной, как шрапнель, каменной крошки… но все это в прямом и в переносном смысле было уже позади. Да, да, позади! Бегло оглядевшись, Антиплащ уложил двойника на пятачок травы возле обочины дороги, и, обмирая, Моргана тотчас бросилась к Дрейку, обхватила обеими ладонями его серое, измученное, в разводах пыли и чуть подсохшей крови лицо.
— Плащик! Плащик, очнись! Очнись, милый! Ну, пожалуйста! Скажи что-нибудь…
— Ну что ты причитаешь? Вызывай парамедиков! — с раздражением, через плечо, бросил ей Антиплащ. — Нога у него раздроблена… ну и сотрясение мозга — наверняка. Жить будет, не помрет, по себе знаю.
Моргана судорожно втянула в легкие воздух — но прерывистый вздох получился больше похожим на истеричный всхлип.
— Мой телефон… в сумочке. А сумочка…
— Ладно. — Антиплащ поморщился. — Я сам. — Он отошел чуть в сторону, и Моргана услышала краем уха, как он называет в трубку адрес и объясняет обстоятельства дела. Сама она по-прежнему сидела возле Черного Плаща, держа его за руку, отирая рукавом грязь и пот с его хладного, бледного до синевы лба, осторожно, кончиками пальцев поглаживая его изувеченную ногу…
— Ну, вот что. — Антиплащ, вновь грызя зубочистку (она так и была у него во рту все это время?), решительно подошел к ней. — Давай договоримся. Насчет твоего «долга». Встретимся завтра… ну, скажем, в пять часов в скверике у ресторанчика «Лунная ночь»… Да. А это еще что такое? Подарок твоего коматозного возлюбленного, надо полагать? — Взгляд его зацепился за простенький кулончик, сердечко на золотой цепочке, висящий у Морганы на шее — и, прежде чем она успела этому хоть как-то воспрепятствовать, или просто угадать его намерения, Антиплащ быстрым движением сорвал злополучный кулон и сжал его в кулаке. Поднял брови в ответ на ее негодующий взгляд. — Что за постное лицо, Макабр? Эта бирюлька послужит гарантией… Получишь ее обратно завтра — после того, как я сочту себя достаточно… удовлетворенным твоими стараниями. А если ты вздумаешь проигнорировать наше маленькое соглашение и на встречу не прийти, твой дружок получит этот кулон позже, из моих рук — как доказательство твоей, гм, неверности… Поняла?
Страница 3 из 9
