Фандом: Гарри Поттер. Вы думали история закончилась зачисткой Демиурга Гермионы Крауч? Ан нет, история только начинается.
Добавить в моё избранное
10 мин, 5 сек 20140
И мы, возможно, еще успеем им помочь, — вытаскивая из уха спагетти, заметил третий целитель. — А вот если ваш сын останется, сэр, тут я за жизнь прочих не ручаюсь.
Рона забирали до того, как он проснулся. Он даже выглядел здоровым. Покуда не начал материться во сне. Опять по-русски. Долохов бы точно обогатил свой словарный запас. С Молли он договорился, что поспит до утра, а она подежурит.
Впрочем, в этом не было особой нужды. Стоило забрезжить первым робким солнечным лучам, как в комнате Рона Уизли раздался грохот.
— Вот же тупая курица, — орал младший сын Клана, — написала этот бред, а я на бобрихе женись? Вот уж (Вырезано цензурой)!
Уизли уплотнились у двери Ронни, слушая продолжение монолога.
— Попал так попал, и нет чтобы там в Малфоя — они же лорды, ну хоть в Поттера, хоть и задрот-очкарик, так нет же. Уизли. Чертовы предатели крови! — собственную фамилию младший сын Артура проговорил с такой ненавистью в голосе, что Артур вздрогнул и достал палочку. — Теперь надо узнать, какой сейчас год, и найти банку с деньгами. Папаня-тюфяк и не знает, какое богатство хранится у него в сарае… А потом…
— Пойду приготовлю завтрак, — тихо произнесла Молли. — Может, ему полегчает?
— Я что вам, слон, столько жрать? — рявкнул Рон, спускаясь к завтраку.
Артур взглянул на тарелку овсянки и сваренное яйцо на подставке. Да, пожалуй, слон бы переел.
Оттопырив мизинец от ручки чашки, Рон хлебал чай и зыркал во все стороны. Планы его оставались пока что в тайне.
— Ах, Рон, какой ты сегодня хороший мальчик, — внезапно защебетала Молли, — ты обязательно подружишься с Гарри Поттером. И Джинни с ним станет такой прекрасной парой.
Артур перевел взгляд на Джинни. Дочь рисовала на лбу куклы шрам-молнию и тоскливо вздыхала, глядя на неё.
— Что это с ней? — и Артур увидел, что Рон смотрит на сестру твердо и пристально, а девочка еще сильней завздыхала и прижала куклу к сердцу.
— Уходи на работу, — внезапно зазвучал голос в голове Артура. — Проваливай, вали, и поживей.
Взглядом Рона, что уставился в глаза отцу, можно было колоть орехи.
Артур попытался было сопротивляться, но внезапно обнаружил свою голову в плюющемся унитазе.
Он был на работе. И было время обеда. Куда делось полдня?
Артур вымыл голову — он вам не Снейп, чтобы с немытой башкой ходить — и вернулся в кабинет.
— Виски, — простонал Тибериус Огден, вваливаясь к Артура, и приложился к бутылке, что оказалась его тезкой.
— Что-то случилось?
— Лорды! — простонал Тибериус. — Малфой ввалился в Министерство и начал всех лордами называть да расшаркиваться. Говорит медленно. По полчаса на слово. Чай пьет — мизинец оттопыривает. И Фаджу полмешка галлеонов притащил. Правда, на нас смотрит, как на дерьмо. И предателями крови называет через слово. Прикинь, попытался заключить какую-то помолвку и надеть на дочку Гринграссов пояс целомудрия.
— Может, пояс верности? — размышляя о вечном и оттопыренном пальце, поинтересовался Артур.
— Да черт их разберет, Лордов этих. Ходят слухи, что он алтарь заказал. Чтобы на нем… Ну это самое. Консуммировать.
— Дочке Григрассов же лет восемь…
— Ну дык, у дворян-то ранние браки в традиции, — простонал Тиберий и снова приложился к тезке.
Артур потер виски. Что-то у него без виски совсем разболелась голова. А Огден выдул остаток, прижал пустой бутылкой заявление на отгул и исчез в тумане, как только Артур расписался.
— Нет, я сегодня точно не могу работать, — рассудил Артур. Тем более, что сверхурочными на прошлой неделе он точно заработал выходной. Кабинету придется одиноко после его трансгрессии, но он должен пережить.
У Артура Уизли было единственное место, где он мог привести нервы в порядок. Особенно если что-нибудь закоротить. Или протереть салфеточкой коллекцию штепселей.
Однако сегодня в его царстве царил бардак и хаос. Пол был усеян пятидесятифунтовыми бумажками, а посреди этой кучи сидел Рон и тряс перевернутую банку, в которой Артур хранил мелочь. Действительно мелочь.
— Чертовы предатели крови, — прошипел Рон, падая на кучу денег, непонятно откуда взявшихся, и сверкая на отца глазами, — идиоты. Считать не умеют. Математику не учили. Скорей бы к гоблинам.
Артур аккуратно притворил дверь сарая снаружи. Ему очень хотелось связать сына, но он подозревал, что снова окажется головой в унитазе. А из-за двери доносилась: «К гоблинам. Помогут. Должны».
Дверь сарая Рон выбил лбом. Лоб не пострадал.
Пока Артур спешно строчил на пергаменте буквы, которые чуть что звучали, как в «SOS! HELP! November Charlie!», Рон успел запихать все деньги обратно в банку — причем, видимо, с незримым расширением, которое внезапно освоил, и написать записку.
«Я — Лорд Прюэтт-Авалон-Пуффендуй, мерзкие предатели крови.
Рона забирали до того, как он проснулся. Он даже выглядел здоровым. Покуда не начал материться во сне. Опять по-русски. Долохов бы точно обогатил свой словарный запас. С Молли он договорился, что поспит до утра, а она подежурит.
Впрочем, в этом не было особой нужды. Стоило забрезжить первым робким солнечным лучам, как в комнате Рона Уизли раздался грохот.
— Вот же тупая курица, — орал младший сын Клана, — написала этот бред, а я на бобрихе женись? Вот уж (Вырезано цензурой)!
Уизли уплотнились у двери Ронни, слушая продолжение монолога.
— Попал так попал, и нет чтобы там в Малфоя — они же лорды, ну хоть в Поттера, хоть и задрот-очкарик, так нет же. Уизли. Чертовы предатели крови! — собственную фамилию младший сын Артура проговорил с такой ненавистью в голосе, что Артур вздрогнул и достал палочку. — Теперь надо узнать, какой сейчас год, и найти банку с деньгами. Папаня-тюфяк и не знает, какое богатство хранится у него в сарае… А потом…
— Пойду приготовлю завтрак, — тихо произнесла Молли. — Может, ему полегчает?
— Я что вам, слон, столько жрать? — рявкнул Рон, спускаясь к завтраку.
Артур взглянул на тарелку овсянки и сваренное яйцо на подставке. Да, пожалуй, слон бы переел.
Оттопырив мизинец от ручки чашки, Рон хлебал чай и зыркал во все стороны. Планы его оставались пока что в тайне.
— Ах, Рон, какой ты сегодня хороший мальчик, — внезапно защебетала Молли, — ты обязательно подружишься с Гарри Поттером. И Джинни с ним станет такой прекрасной парой.
Артур перевел взгляд на Джинни. Дочь рисовала на лбу куклы шрам-молнию и тоскливо вздыхала, глядя на неё.
— Что это с ней? — и Артур увидел, что Рон смотрит на сестру твердо и пристально, а девочка еще сильней завздыхала и прижала куклу к сердцу.
— Уходи на работу, — внезапно зазвучал голос в голове Артура. — Проваливай, вали, и поживей.
Взглядом Рона, что уставился в глаза отцу, можно было колоть орехи.
Артур попытался было сопротивляться, но внезапно обнаружил свою голову в плюющемся унитазе.
Он был на работе. И было время обеда. Куда делось полдня?
Артур вымыл голову — он вам не Снейп, чтобы с немытой башкой ходить — и вернулся в кабинет.
— Виски, — простонал Тибериус Огден, вваливаясь к Артура, и приложился к бутылке, что оказалась его тезкой.
— Что-то случилось?
— Лорды! — простонал Тибериус. — Малфой ввалился в Министерство и начал всех лордами называть да расшаркиваться. Говорит медленно. По полчаса на слово. Чай пьет — мизинец оттопыривает. И Фаджу полмешка галлеонов притащил. Правда, на нас смотрит, как на дерьмо. И предателями крови называет через слово. Прикинь, попытался заключить какую-то помолвку и надеть на дочку Гринграссов пояс целомудрия.
— Может, пояс верности? — размышляя о вечном и оттопыренном пальце, поинтересовался Артур.
— Да черт их разберет, Лордов этих. Ходят слухи, что он алтарь заказал. Чтобы на нем… Ну это самое. Консуммировать.
— Дочке Григрассов же лет восемь…
— Ну дык, у дворян-то ранние браки в традиции, — простонал Тиберий и снова приложился к тезке.
Артур потер виски. Что-то у него без виски совсем разболелась голова. А Огден выдул остаток, прижал пустой бутылкой заявление на отгул и исчез в тумане, как только Артур расписался.
— Нет, я сегодня точно не могу работать, — рассудил Артур. Тем более, что сверхурочными на прошлой неделе он точно заработал выходной. Кабинету придется одиноко после его трансгрессии, но он должен пережить.
У Артура Уизли было единственное место, где он мог привести нервы в порядок. Особенно если что-нибудь закоротить. Или протереть салфеточкой коллекцию штепселей.
Однако сегодня в его царстве царил бардак и хаос. Пол был усеян пятидесятифунтовыми бумажками, а посреди этой кучи сидел Рон и тряс перевернутую банку, в которой Артур хранил мелочь. Действительно мелочь.
— Чертовы предатели крови, — прошипел Рон, падая на кучу денег, непонятно откуда взявшихся, и сверкая на отца глазами, — идиоты. Считать не умеют. Математику не учили. Скорей бы к гоблинам.
Артур аккуратно притворил дверь сарая снаружи. Ему очень хотелось связать сына, но он подозревал, что снова окажется головой в унитазе. А из-за двери доносилась: «К гоблинам. Помогут. Должны».
Дверь сарая Рон выбил лбом. Лоб не пострадал.
Пока Артур спешно строчил на пергаменте буквы, которые чуть что звучали, как в «SOS! HELP! November Charlie!», Рон успел запихать все деньги обратно в банку — причем, видимо, с незримым расширением, которое внезапно освоил, и написать записку.
«Я — Лорд Прюэтт-Авалон-Пуффендуй, мерзкие предатели крови.
Страница 2 из 3
