Фандом: Гарри Поттер. Иногда стоящему одной ногой в могиле может помочь лишь живой покойник.
Добавить в моё избранное
87 мин, 26 сек 9979
Определенно, не та цена, которую были готовы заплатить и Ральф, и малыш. И тогда они с Ральфом решили рискнуть.
В семейном архиве был найден гримуар с описанием схемы работы Прегорийского проклятия. Фактически проклятие перенаправляло жизненные силы донора реципиенту, а поскольку долго такой канал мог и не продержаться (что грозило смертью тому, кто проклинал), донор магически проживал все отпущенное ему время за сутки. Проклинать донора следовало в соответствующее его возрасту время суток, иначе существовала возможность вмешаться в его действие (видимо, это и произошло со Снейпом — злоумышленник неправильно определил его возраст, что и дало шанс аптекарю). Инициировалось проклятие потертым медным пенсом, изрядно позеленевшим от времени.
Еще в Салеме Тауга увлекался теорией ритуалов. В порыве отчаянного вдохновения он решил перенаправить вектор действия проклятия, поменяв донора и реципиента местами. Чисто теоретически, идея вполне осуществима, но, как говорится, дьявол кроется в мелочах: подобное перенаправление требует участия нескольких Великих Магов, вроде Дамблдора или, не к ночи будь помянутого, Тома Реддла. Всем остальным участие в ритуале грозит в лучшем случае истощением, а в худшем (и наиболее вероятном) — смертью. К сожалению, сам Франко тогда в таких тонкостях не разбирался, и кто знает, чем бы все это закончилось, если б по пути к месту проведения ритуала, подготовленному на берегу, он по привычке не поздоровался с морем.
То, что ритуал пошел не так, он понял, когда сначала закричал как под Круцио Ральф, а потом и до Франко добралась боль. Ощущения были жуткие, будто из него тянули самую его сущность. И тогда Франко попросил о помощи, на что неожиданно откликнулось… море: небо резко затянули тучи, безмятежные до этого воды залива покрылись пеной, подул сильный ветер и разразилась буря. Блоггс ощутил себя выбравшимся на залитый солнцем простор из темного затхлого помещения с низким потолком. Он смог встать, Ральф рядом перестал кричать и жестами приказал Франко довести ритуал до конца. Что и было успешно сделано. Ральф отделался испугом, полутора месяцами пребывания на больничной койке и жутким разносом в исполнении главы рода Тауга. Франко — подробнейшим обследованием собственной тушки, а Маки в качестве бонуса получил слабенькие магические способности.
Как оказалось, Франко, Ральфа и Маки спасла приверженность моряков к традициям. На борту сейнера «Буревестник», куда Блоггса занесло за полгода до пропажи Маки, было принято «знакомить с морем» всех, кто волей случая оказался на его борту, даже если это не член экипажа, а любопытный поваренок, которому стало интересно, как ловят треску. Делалось это так: новичка прикрепляли к тросу и окунали в теплые воды Мексиканского залива, пока тот не закончит говорить абракадабру на неизвестном языке. Может в устах магла-капитана или его людей эта фраза и не имела силы, то для Франко все было совсем иначе: он стал чувствовать море, знал, когда будет непогода, где идет косяк рыбы, а когда к нему (и довольно скоро) вернулась способность колдовать, мог вызвать или успокоить шторм. Море же и откликнулось в тот раз на просьбу Франко о помощи.
Норваль нажал на аврорат, и об участии Франко и Ральфа в отчетах не было ни слова. Организаторов своеобразных «омолаживающих процедур» для богатых стариков нашли и арестовали. А вот ту самую медную монетку — нет, и, видимо, она снова всплыла, а Тауга открыли на нее и ее нынешнего владельца охоту. С прощением и забвением у этого старинного семинолского рода большие проблемы. Люциус Малфой смотрел на манипуляции мастера-артефактора над рукой Снейпа и размышлял о том, как сильно этот человек не похож на того всклокоченного грязного оборванца, который стоял над поверженным врагом в Хогвартсе. И дело здесь совсем не во внешности — говорят, ее научились менять даже маглы. Тот тощий мальчишка, что чудом победил сильнейшего волшебника современности, был мертв. Он ходил, говорил, пытался улыбаться, но его глаза были пусты: Люциус успел перехватить тусклый, равнодушный взгляд, когда Поттер стоял неподалеку от них с Драко и Нарциссой. Убийца Темного Лорда их узнал, но не сделал ничего, чтобы хотя бы обезопасить себя и окружающих от носителей Метки, врагов и убийц априори (и пусть у них не было палочек, тощему Поттеру хватило и отравленного кинжала вроде тех, что носила Беллатрикс): ни шевельнул палочкой, ни позвал авроров. Было хорошо видно, что если окружающие вовсю радовались ЕГО победе, кричали и смеялись, то сам он с болью смотрел на руины школы и тела павших и больше все на свете хотел просто закрыть глаза. Малфой не удивился, услышав три месяца спустя от охранявших камеры предварительного содержания авроров о внезапной смерти Поттера, он только подумал, что трех месяцев для агонии многовато.
Этот же сосредоточенный волшебник был жив. Стой нынешний мистер Поттер посреди Большого зала над телом Лорда, никто бы в ясном рассудке даже не подумал бы о случайности его победы.
В семейном архиве был найден гримуар с описанием схемы работы Прегорийского проклятия. Фактически проклятие перенаправляло жизненные силы донора реципиенту, а поскольку долго такой канал мог и не продержаться (что грозило смертью тому, кто проклинал), донор магически проживал все отпущенное ему время за сутки. Проклинать донора следовало в соответствующее его возрасту время суток, иначе существовала возможность вмешаться в его действие (видимо, это и произошло со Снейпом — злоумышленник неправильно определил его возраст, что и дало шанс аптекарю). Инициировалось проклятие потертым медным пенсом, изрядно позеленевшим от времени.
Еще в Салеме Тауга увлекался теорией ритуалов. В порыве отчаянного вдохновения он решил перенаправить вектор действия проклятия, поменяв донора и реципиента местами. Чисто теоретически, идея вполне осуществима, но, как говорится, дьявол кроется в мелочах: подобное перенаправление требует участия нескольких Великих Магов, вроде Дамблдора или, не к ночи будь помянутого, Тома Реддла. Всем остальным участие в ритуале грозит в лучшем случае истощением, а в худшем (и наиболее вероятном) — смертью. К сожалению, сам Франко тогда в таких тонкостях не разбирался, и кто знает, чем бы все это закончилось, если б по пути к месту проведения ритуала, подготовленному на берегу, он по привычке не поздоровался с морем.
То, что ритуал пошел не так, он понял, когда сначала закричал как под Круцио Ральф, а потом и до Франко добралась боль. Ощущения были жуткие, будто из него тянули самую его сущность. И тогда Франко попросил о помощи, на что неожиданно откликнулось… море: небо резко затянули тучи, безмятежные до этого воды залива покрылись пеной, подул сильный ветер и разразилась буря. Блоггс ощутил себя выбравшимся на залитый солнцем простор из темного затхлого помещения с низким потолком. Он смог встать, Ральф рядом перестал кричать и жестами приказал Франко довести ритуал до конца. Что и было успешно сделано. Ральф отделался испугом, полутора месяцами пребывания на больничной койке и жутким разносом в исполнении главы рода Тауга. Франко — подробнейшим обследованием собственной тушки, а Маки в качестве бонуса получил слабенькие магические способности.
Как оказалось, Франко, Ральфа и Маки спасла приверженность моряков к традициям. На борту сейнера «Буревестник», куда Блоггса занесло за полгода до пропажи Маки, было принято «знакомить с морем» всех, кто волей случая оказался на его борту, даже если это не член экипажа, а любопытный поваренок, которому стало интересно, как ловят треску. Делалось это так: новичка прикрепляли к тросу и окунали в теплые воды Мексиканского залива, пока тот не закончит говорить абракадабру на неизвестном языке. Может в устах магла-капитана или его людей эта фраза и не имела силы, то для Франко все было совсем иначе: он стал чувствовать море, знал, когда будет непогода, где идет косяк рыбы, а когда к нему (и довольно скоро) вернулась способность колдовать, мог вызвать или успокоить шторм. Море же и откликнулось в тот раз на просьбу Франко о помощи.
Норваль нажал на аврорат, и об участии Франко и Ральфа в отчетах не было ни слова. Организаторов своеобразных «омолаживающих процедур» для богатых стариков нашли и арестовали. А вот ту самую медную монетку — нет, и, видимо, она снова всплыла, а Тауга открыли на нее и ее нынешнего владельца охоту. С прощением и забвением у этого старинного семинолского рода большие проблемы. Люциус Малфой смотрел на манипуляции мастера-артефактора над рукой Снейпа и размышлял о том, как сильно этот человек не похож на того всклокоченного грязного оборванца, который стоял над поверженным врагом в Хогвартсе. И дело здесь совсем не во внешности — говорят, ее научились менять даже маглы. Тот тощий мальчишка, что чудом победил сильнейшего волшебника современности, был мертв. Он ходил, говорил, пытался улыбаться, но его глаза были пусты: Люциус успел перехватить тусклый, равнодушный взгляд, когда Поттер стоял неподалеку от них с Драко и Нарциссой. Убийца Темного Лорда их узнал, но не сделал ничего, чтобы хотя бы обезопасить себя и окружающих от носителей Метки, врагов и убийц априори (и пусть у них не было палочек, тощему Поттеру хватило и отравленного кинжала вроде тех, что носила Беллатрикс): ни шевельнул палочкой, ни позвал авроров. Было хорошо видно, что если окружающие вовсю радовались ЕГО победе, кричали и смеялись, то сам он с болью смотрел на руины школы и тела павших и больше все на свете хотел просто закрыть глаза. Малфой не удивился, услышав три месяца спустя от охранявших камеры предварительного содержания авроров о внезапной смерти Поттера, он только подумал, что трех месяцев для агонии многовато.
Этот же сосредоточенный волшебник был жив. Стой нынешний мистер Поттер посреди Большого зала над телом Лорда, никто бы в ясном рассудке даже не подумал бы о случайности его победы.
Страница 10 из 25
