Фандом: Ориджиналы. Сборка небольших зарисовок о жизни разных людей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 11327
— Вам вот по этой улице, милочка, — она указала ответвляющуюся от Черч-роуд улицу. — Дойдёте до Хайбери-роуд и повернёте налево. А там уже найдёте.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я свою спасительницу.
Нет, в самом деле, надо было учить английский нормально. Эта очаровательная тётенька, наверное, будет рассказывать обо мне друзьям и родственникам, как о ходячем анекдоте.
Ладно, проблему изучения иностранных языков можно решить и позже, а сейчас бы уже добраться и…
И вот что будет дальше, я не могла себе представить даже примерно.
Я вообще не знала, хорошая ли это была идея — приехать сюда, найти её и поговорить-таки уже без истерик. Просто решить, как нам теперь быть дальше.
Спасибо Витальке с Ромой. Как только закончилась моя сессия, эти двое сунули меня в поезд до Москвы, вручили билет на самолёт до Лондона, листочек с адресом и пожелали удачи и всех благ.
Подлые мужики!
Я улыбнулась невольно. Если бы не они, сама бы я на это не решилась. Да я даже не знала, что эта идиотка удрала так далеко. Хотя, что ей ловить дома? Красивая, умная… да ей все дороги открыты, если только желание будет! То ли дело я — домоседка и трусиха.
Впрочем, нет… забираю свои слова обратно. Домоседка и трусиха вряд ли сорвалась бы с места и помчалась в Англию только ради того, что бы выяснить отношения со своей возлюбленной.
При одной мысли о тех самых выяснениях, меня передергивало, и душа трусливо уползала в пятки, ни в какую не желая возвращаться обратно.
Повернув на Хайбери-роуд я вздохнула, набирая в лёгкие побольше кислорода, поправила на плече дорожную сумку и уверенно зашагала по тротуару.
— Здравствуй.
Серые глаза удивлённо распахнуты, будто она не меня увидела, а призрака. Страшного и ужасного. Ну да, мы ж в Англии, у них они тут — явление частое, как я слышала.
— Лина?
— Лина-Лина. Думала не найду тебя! Ужас! Вроде все улицы прямые, всё написано, но мне проще в хаосе родного города ориентироваться, чем тут! — фыркаю, скидывая сумку, и потягиваюсь. — Впустишь?
— К-конечно, проходи! Просто так неожиданно…
— Ещё бы. Сюрпрайз, знаешь ли! Ах, не бери сумку, тебе вредно тяжёлое таскать…
— Но…
— Руки убери, говорю, дурная.
Она послушно опускает мой багаж, я перехватываю ручки и вваливаюсь в прихожую:
— Простите за вторжение.
— Ты не в Японии… Чуток направление перепутала, — она уже улыбается.
Тепло так, счастливо. А в глазах капельки слёз замерли, вот-вот прольются.
Я смотрю на неё, согреваясь моментально. Домашняя, уютная, в спортивных штанах и футболке. Волосы забраны палочками китайскими (мой подарок на Новый Год).
Прошло так мало времени. Почему разлука с ней даже на пару дней — невыносима? Почему сейчас мне кажется, что между нами пропасть в целые годы? Ведь месяца даже не прошло, как мы простились.
— Что? — она улыбается чуть виновато и немного смущённо.
Делаю шаг к ней, протягиваю руку, касаясь пальцами щеки. Смотрит в ответ с такой нежностью и надеждой, что у меня комок в горле. Не спешу, нам обеим надо привыкнуть друг к другу заново. Большим пальцем скольжу по её губам. Прикрывает глаза и подаётся чуть вперёд.
— Я скучала, Тори.
Она судорожно вздыхает и вдруг начинает плакать и смеяться одновременно. Делаю поспешно ещё один шаг, сокращая расстояние до минимума. Без каблуков она всего сантиметров на пять повыше меня, а я только что это заметила. Почему-то всегда считала себя такой мелкой рядом с ней… Обнимаю, привычно утыкаясь носом в шею. Пахнет мёдом и кокосовым молоком… Так пахнет только она. Даже тут, вдали от дома этот родной запах позволил мне стать прежней Линой.
— Не плачь, Тори, — шепчу я, поцелуями покрывая её лицо, сцеловываю слёзы, касаюсь губами дрожащих ресниц.
Она обхватывает меня руками, прижимает к себе, будто я могу куда-то от неё убежать. Плачет и смеётся. Смеётся и плачет.
— Успокойся же, ну…, — глажу по волосам. — Я тут. С тобой.
— Я тебя люблю. Люблю. Прости меня, пожалуйста-а-а-а…
— Глупая, да за что?
— За всё… за всё прости-и-и-и…
Успокоить её удаётся лишь минут через двадцать. Мы сидим в гостиной на мягком диване, а она всё так же цепляется за меня, жарко выдыхая в шею. Кофта намокла от её слёз, но мне было всё равно.
— Выпей успокоительного, родная… хватит плакать. Всё хорошо.
Тори шмыгает носом, кивает, но от меня не отстраняется.
— Не верю, что ты, правда, тут.
— Я сама всё ещё не верю, — улыбаюсь и целую её щёчку, всё ещё немного солёную от слёз.
Вика встаёт и уходит на кухню, пить лекарство. Я пока спешно достаю телефон, нахожу в сумке зарядку и ставлю свой несчастный мобильник заряжаться. Тот радостно пиликает и благодарно мигает индикатором батарейки.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я свою спасительницу.
Нет, в самом деле, надо было учить английский нормально. Эта очаровательная тётенька, наверное, будет рассказывать обо мне друзьям и родственникам, как о ходячем анекдоте.
Ладно, проблему изучения иностранных языков можно решить и позже, а сейчас бы уже добраться и…
И вот что будет дальше, я не могла себе представить даже примерно.
Я вообще не знала, хорошая ли это была идея — приехать сюда, найти её и поговорить-таки уже без истерик. Просто решить, как нам теперь быть дальше.
Спасибо Витальке с Ромой. Как только закончилась моя сессия, эти двое сунули меня в поезд до Москвы, вручили билет на самолёт до Лондона, листочек с адресом и пожелали удачи и всех благ.
Подлые мужики!
Я улыбнулась невольно. Если бы не они, сама бы я на это не решилась. Да я даже не знала, что эта идиотка удрала так далеко. Хотя, что ей ловить дома? Красивая, умная… да ей все дороги открыты, если только желание будет! То ли дело я — домоседка и трусиха.
Впрочем, нет… забираю свои слова обратно. Домоседка и трусиха вряд ли сорвалась бы с места и помчалась в Англию только ради того, что бы выяснить отношения со своей возлюбленной.
При одной мысли о тех самых выяснениях, меня передергивало, и душа трусливо уползала в пятки, ни в какую не желая возвращаться обратно.
Повернув на Хайбери-роуд я вздохнула, набирая в лёгкие побольше кислорода, поправила на плече дорожную сумку и уверенно зашагала по тротуару.
— Здравствуй.
Серые глаза удивлённо распахнуты, будто она не меня увидела, а призрака. Страшного и ужасного. Ну да, мы ж в Англии, у них они тут — явление частое, как я слышала.
— Лина?
— Лина-Лина. Думала не найду тебя! Ужас! Вроде все улицы прямые, всё написано, но мне проще в хаосе родного города ориентироваться, чем тут! — фыркаю, скидывая сумку, и потягиваюсь. — Впустишь?
— К-конечно, проходи! Просто так неожиданно…
— Ещё бы. Сюрпрайз, знаешь ли! Ах, не бери сумку, тебе вредно тяжёлое таскать…
— Но…
— Руки убери, говорю, дурная.
Она послушно опускает мой багаж, я перехватываю ручки и вваливаюсь в прихожую:
— Простите за вторжение.
— Ты не в Японии… Чуток направление перепутала, — она уже улыбается.
Тепло так, счастливо. А в глазах капельки слёз замерли, вот-вот прольются.
Я смотрю на неё, согреваясь моментально. Домашняя, уютная, в спортивных штанах и футболке. Волосы забраны палочками китайскими (мой подарок на Новый Год).
Прошло так мало времени. Почему разлука с ней даже на пару дней — невыносима? Почему сейчас мне кажется, что между нами пропасть в целые годы? Ведь месяца даже не прошло, как мы простились.
— Что? — она улыбается чуть виновато и немного смущённо.
Делаю шаг к ней, протягиваю руку, касаясь пальцами щеки. Смотрит в ответ с такой нежностью и надеждой, что у меня комок в горле. Не спешу, нам обеим надо привыкнуть друг к другу заново. Большим пальцем скольжу по её губам. Прикрывает глаза и подаётся чуть вперёд.
— Я скучала, Тори.
Она судорожно вздыхает и вдруг начинает плакать и смеяться одновременно. Делаю поспешно ещё один шаг, сокращая расстояние до минимума. Без каблуков она всего сантиметров на пять повыше меня, а я только что это заметила. Почему-то всегда считала себя такой мелкой рядом с ней… Обнимаю, привычно утыкаясь носом в шею. Пахнет мёдом и кокосовым молоком… Так пахнет только она. Даже тут, вдали от дома этот родной запах позволил мне стать прежней Линой.
— Не плачь, Тори, — шепчу я, поцелуями покрывая её лицо, сцеловываю слёзы, касаюсь губами дрожащих ресниц.
Она обхватывает меня руками, прижимает к себе, будто я могу куда-то от неё убежать. Плачет и смеётся. Смеётся и плачет.
— Успокойся же, ну…, — глажу по волосам. — Я тут. С тобой.
— Я тебя люблю. Люблю. Прости меня, пожалуйста-а-а-а…
— Глупая, да за что?
— За всё… за всё прости-и-и-и…
Успокоить её удаётся лишь минут через двадцать. Мы сидим в гостиной на мягком диване, а она всё так же цепляется за меня, жарко выдыхая в шею. Кофта намокла от её слёз, но мне было всё равно.
— Выпей успокоительного, родная… хватит плакать. Всё хорошо.
Тори шмыгает носом, кивает, но от меня не отстраняется.
— Не верю, что ты, правда, тут.
— Я сама всё ещё не верю, — улыбаюсь и целую её щёчку, всё ещё немного солёную от слёз.
Вика встаёт и уходит на кухню, пить лекарство. Я пока спешно достаю телефон, нахожу в сумке зарядку и ставлю свой несчастный мобильник заряжаться. Тот радостно пиликает и благодарно мигает индикатором батарейки.
Страница 35 из 36
