Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
Добавить в моё избранное
111 мин, 11 сек 12386
Уже темно, светится только одно окно — значит, Лили ушла. Я в самом страшном сне не представлю, чтобы Лили и Луна спокойно сидели в одной комнате — Луна-то тихая, а вот Лили только дай повод…
— Северус! — мне на шею кто-то кидается, едва не сбивая с ног. Луна плачет, стискивая меня все крепче: — Я испугалась, я так испугалась!
Целует мое помятое лицо, огромный, не раз поломанный нос, уставшие за день глаза, и вдруг касается губ. Пугается, отдергивается, но не отпускает. И я не отпускаю. И не отпущу.
— Северус…
Успокаивающе запускаю пятерню в распущенные светлые волосы, и тогда Луна смелеет — снова клюет меня в щеку, а потом, помедлив, касается губ. Уже нарочно.
Она засыпает на моей груди, счастливо вздыхая, а я разглядываю потолок, ругаю себя и отчаянно хочу курить.
— Ты же понимаешь, что если я оставлю тебя, мне голову снесут, — оправдывается мистер Муди, не поднимая ладони с еще не подписанного мной заявления.
Я застывшим взглядом смотрю сквозь него. Все аргументы проходят мимо — да, избил студента, да, неадекватен и социально опасен, да… И Муди, и я понимаем, что дело мое шито белыми нитками, но попробуй объяснить это журналистам и ломящимся с утра в двери мамочкам! За мимолетное удовольствие разбить наглую морду Поттера приходится платить самым дорогим…
— Я подпишу, — голос звучит сорванно, будто я кричал всю ночь.
Чувствую себя потерявшимся щенком — куда теперь? Ко мне, даже как к репетитору, не пойдет никто — «избил ребенка», «да сажать таких надо», «оборотень с пробирками»… Как меня только не называли мамаши, столпившиеся у дверей, пока я пробирался внутрь, стиснув зубы и работая локтями. Поттер с заклеенным специальным пластырем носом и с зашитой щекой был там же: его наглые глаза просто-таки светились счастьем. Ведь своей подставой с Лили он того и добирался — опозорить меня, да так, чтобы я сам, добровольно, отказался преподавать.
— Северус, мне жаль с тобой расставаться. Ты хороший преподаватель, но понимаешь, совет попечителей оберет институт до нитки…
— Я все понимаю, мистер Муди, — спокойно и несколько бесцветно говорю я.
— Я мог бы помочь тебе найти новую работу, — не унимается тот. — Где-нибудь под Лондоном… Сам понимаешь, Поттеры бессовестно богаты, я просто не смогу закрыть глаза…
Резким движением, едва не порвав, дергаю заявление к себе, ставлю, наконец, размашистую завитушку внизу и выхожу, забыв на жестком стуле уже не нужный халат.
Люциус ждет меня в машине — на этот раз друг сам сел за руль, не доверяя вышколенному водителю: все же лишние уши. Он предлагает мне сигарету — я отказываюсь с трудом. Не хватало мне впасть в зависимость от никотина.
— Уволил все-таки?
— Я сам ушел, — немного резко отзываюсь я. — Сопляк провоцировал меня специально… Я идиот, я же видел камеры!
— Надо было его еще в туалете по стенке размазать, — «сочувствует» Люциус с непередаваемым выражением лица.
— Нет, не надо, — подумав, вздыхаю я. — Тогда я был бы зверски убит мистером Филчем за грязный кафель.
Едва войдя домой, я понимаю, что что-то не так — замираю на пороге, пытаясь поймать ускользающую мысль, предчувствие чего-то нехорошего, неправильного… На первый взгляд все вокруг как всегда, но все же что-то неуловимо изменилось…
Луна!Где Луна? Она же всегда встречала меня, каким-то шестым чувством угадывая мой приход. Она ласково улыбалась, принимая из моих рук пальто, и стеснительно краснела, когда ее пальцы нечаянно скользили по моим рукам…
Ушла. Она от меня ушла.
Я даже не закрываю за собой дверь, стоя в проеме беспомощно и жалко. Не думал, что так среагирую. Я привязался к ней, я… Черт, я ощущаю себя ребенком, которому только что сообщили, что Санты не существует. Обманутым ребенком, не понимающим, как жить дальше. И вроде ничего не изменилось, и мир не рухнул, только почему-то замираешь на месте, не в состоянии пошевелиться…
— Северус! — с лестницы скатывается Лили, повеселевшая и солнечно-рыжая.
Я почти с ненавистью смотрю на нее. Знал же, что не стоит оставлять их вместе! Тихая, мирная Луна не смогла противостоять яду Лили — а как та прикидывалась хорошей, раскаявшейся, рыжая ведьма! Не выдержала девочка мою бывшую, сбежала, и правильно сделала — это не дом, а психбольница.
— Где Луна? — очень тихо и невероятно грозно спрашиваю я, пытаясь не раздавить ручку двери, стиснутую в ладони. — Что ты ей такого наговорила, что бедная девочка сбежала?
— Твоя бедная девочка наверху, — фыркает Лили, заметно расслабившись, — тебя ждет. Пойдем быстрее, у нас для тебя сюрприз.
Ох, не люблю я сюрпризы, да и тон Лили ничего хорошего не предвещает, однако я покорно поднимаюсь наверх, открываю дверь…
Мне навстречу с крутящегося стула поднимается незнакомая девушка. Я давлюсь вопросом, который так и не успеваю задать, узнавая Луну.
— Северус! — мне на шею кто-то кидается, едва не сбивая с ног. Луна плачет, стискивая меня все крепче: — Я испугалась, я так испугалась!
Целует мое помятое лицо, огромный, не раз поломанный нос, уставшие за день глаза, и вдруг касается губ. Пугается, отдергивается, но не отпускает. И я не отпускаю. И не отпущу.
— Северус…
Успокаивающе запускаю пятерню в распущенные светлые волосы, и тогда Луна смелеет — снова клюет меня в щеку, а потом, помедлив, касается губ. Уже нарочно.
Она засыпает на моей груди, счастливо вздыхая, а я разглядываю потолок, ругаю себя и отчаянно хочу курить.
— Ты же понимаешь, что если я оставлю тебя, мне голову снесут, — оправдывается мистер Муди, не поднимая ладони с еще не подписанного мной заявления.
Я застывшим взглядом смотрю сквозь него. Все аргументы проходят мимо — да, избил студента, да, неадекватен и социально опасен, да… И Муди, и я понимаем, что дело мое шито белыми нитками, но попробуй объяснить это журналистам и ломящимся с утра в двери мамочкам! За мимолетное удовольствие разбить наглую морду Поттера приходится платить самым дорогим…
— Я подпишу, — голос звучит сорванно, будто я кричал всю ночь.
Чувствую себя потерявшимся щенком — куда теперь? Ко мне, даже как к репетитору, не пойдет никто — «избил ребенка», «да сажать таких надо», «оборотень с пробирками»… Как меня только не называли мамаши, столпившиеся у дверей, пока я пробирался внутрь, стиснув зубы и работая локтями. Поттер с заклеенным специальным пластырем носом и с зашитой щекой был там же: его наглые глаза просто-таки светились счастьем. Ведь своей подставой с Лили он того и добирался — опозорить меня, да так, чтобы я сам, добровольно, отказался преподавать.
— Северус, мне жаль с тобой расставаться. Ты хороший преподаватель, но понимаешь, совет попечителей оберет институт до нитки…
— Я все понимаю, мистер Муди, — спокойно и несколько бесцветно говорю я.
— Я мог бы помочь тебе найти новую работу, — не унимается тот. — Где-нибудь под Лондоном… Сам понимаешь, Поттеры бессовестно богаты, я просто не смогу закрыть глаза…
Резким движением, едва не порвав, дергаю заявление к себе, ставлю, наконец, размашистую завитушку внизу и выхожу, забыв на жестком стуле уже не нужный халат.
Люциус ждет меня в машине — на этот раз друг сам сел за руль, не доверяя вышколенному водителю: все же лишние уши. Он предлагает мне сигарету — я отказываюсь с трудом. Не хватало мне впасть в зависимость от никотина.
— Уволил все-таки?
— Я сам ушел, — немного резко отзываюсь я. — Сопляк провоцировал меня специально… Я идиот, я же видел камеры!
— Надо было его еще в туалете по стенке размазать, — «сочувствует» Люциус с непередаваемым выражением лица.
— Нет, не надо, — подумав, вздыхаю я. — Тогда я был бы зверски убит мистером Филчем за грязный кафель.
Едва войдя домой, я понимаю, что что-то не так — замираю на пороге, пытаясь поймать ускользающую мысль, предчувствие чего-то нехорошего, неправильного… На первый взгляд все вокруг как всегда, но все же что-то неуловимо изменилось…
Луна!Где Луна? Она же всегда встречала меня, каким-то шестым чувством угадывая мой приход. Она ласково улыбалась, принимая из моих рук пальто, и стеснительно краснела, когда ее пальцы нечаянно скользили по моим рукам…
Ушла. Она от меня ушла.
Я даже не закрываю за собой дверь, стоя в проеме беспомощно и жалко. Не думал, что так среагирую. Я привязался к ней, я… Черт, я ощущаю себя ребенком, которому только что сообщили, что Санты не существует. Обманутым ребенком, не понимающим, как жить дальше. И вроде ничего не изменилось, и мир не рухнул, только почему-то замираешь на месте, не в состоянии пошевелиться…
— Северус! — с лестницы скатывается Лили, повеселевшая и солнечно-рыжая.
Я почти с ненавистью смотрю на нее. Знал же, что не стоит оставлять их вместе! Тихая, мирная Луна не смогла противостоять яду Лили — а как та прикидывалась хорошей, раскаявшейся, рыжая ведьма! Не выдержала девочка мою бывшую, сбежала, и правильно сделала — это не дом, а психбольница.
— Где Луна? — очень тихо и невероятно грозно спрашиваю я, пытаясь не раздавить ручку двери, стиснутую в ладони. — Что ты ей такого наговорила, что бедная девочка сбежала?
— Твоя бедная девочка наверху, — фыркает Лили, заметно расслабившись, — тебя ждет. Пойдем быстрее, у нас для тебя сюрприз.
Ох, не люблю я сюрпризы, да и тон Лили ничего хорошего не предвещает, однако я покорно поднимаюсь наверх, открываю дверь…
Мне навстречу с крутящегося стула поднимается незнакомая девушка. Я давлюсь вопросом, который так и не успеваю задать, узнавая Луну.
Страница 27 из 32
