Вавилон

Уж если Барти и не мог научиться легиллименции самостоятельно, то уж защитой от неё он пытался овлалеть настолько, насколько это было возможно.

— Да, с этим проблем нет.

— Вот и отлично. Это половина дела, причём наиболее сложная. Дальше нужно просто сосредоточиться на том, чьи мысли вы хотите прочесть и представить себя внутри его сознания. Должно получиться уже сегодня.

Нужно признать, это было гораздо проще сказать, нежели выполнить. Если первая часть упражнения выполнялась легко и просто — Барти уже умел такое делать — то как прикажете представить себя внутри того, чьи мысли надо прочесть? Барти не знал и не представлял себе, хотя честно пытался.

— Когда отрешитесь от себя и не будете думать ни о чём, можно почувствовать чужие мысли, если сосредоточиться. Любая мысль незначительно влияет на мир вокруг, и это можно почувствовать в таком состоянии. После этого, думаю, выполнение упражнения для вас облегчится.

Требуемые действия Барти смог совершить быстро, и даже едва ли не сразу почувствовал отголоски чужих мыслей, но чтобы проникнуть в них, понадобилась ещё едва ли не вечность — или пара часов, если считать реальное время. Перед глазами снова встали картины жизни этого непонятного человека.

— Поздравляю. С легиллименцией на сегодня окончим. В следующий раз вам надо будет повторить успехи, а пока посмотрим на ваши продвижения в области защиты сознания, — голос зазвучал чуточку насмешливо, а Барти внутренне застонал, предвкушая ещё часы мучений.

— Можно задать вопрос? — К концу занятия оставалась ещё одна вещь, которую хотелось узнать. — А долго ли ещё будут продолжаться опыты на магглах, которые не умеют защищать сознание?

— Пока вы не научитесь считывать мысли относительно безболезненно. Видите ли, овощем этот маггл, конечно, не стал, но если я сейчас сниму с него Империо, то у него начнётся такая мигрень, что он не то что встать не сможет — разве что валяться и скулить.

Прогресс в ментальной магии, как и в боевой, был не слишком быстрым, но тоже определённо имелся. Каждую неделю Барти два раза отпрашивался — и его всегда отпускали — и с каждым занятием требуемые упражнения выходили у него всё лучше, а потом вместо них начинали требовать всё более и более сложные вещи.

К середине осени Беллатрикс решила, что они с Регулусом знают основы самозащиты, и теперь можно переходить непосредственно к тёмной магии. После очередного занятия она их задержала.

— Теперь, когда вы нормально защищаетесь, пора переходить к более интересной части, — Белла улыбнулась. — Поскольку Регулус общие понятия знать должен точно, то спрошу тебя: что же такое тёмная магия как таковая?

— Насколько я помню, в разных странах она может классифицироваться по-разному…

— Британская классификация меня не интересует, — отрезала Беллатрикс. Барти даже вздрогнул от резкости её голоса. — Здесь всё запретное считается тёмной магией.

— Тогда те заклинания, которые требуют деструктивных эмоций, да? — По идее, к тёмной магии относилась ещё и ритуалистика, но эту дисциплину в магическом мире не изучали уже чуть ли не несколько веков — просто за ненадобностью. Почти для всего, что можно было сотворить с помощью ритуалов, находились гораздо более простые в применении аналоги из других областей магии.

— В целом, верно. Хотя, некоторые нюансы имеются, но об этом — в литературе. Пока же, в первую очередь, вы должны запомнить, что именно отсюда происходят многие опасности, связанные с изучением этой дисциплины.

В принципе, ни для кого не было большим секретом, что заканчивали интересующиеся тёмной магией нередко плохо, а изредка и в состояниях, в которых они мало напоминали людей. Не то чтобы это останавливало желающих, но некоторую осторожность впитывали в себя представители, пожалуй, всех чистокровных фамилий, которые стремились дать детям всестороннее образование. В семье Краучей к этому, безусловно, стремились — так что некоторые догадки имелись.

— Опасность пойти на поводу у собственных эмоций? — поинтересовался Барти.

— Да, в первую очередь. С одной стороны вы должны будете позволять этим эмоциям охватить вас, чтобы заклинания получались наиболее эффективными, а с другой — вам нужно очень чётко эти эмоции контролировать. Если вы потеряете контроль, то это не значит, что у вас перестанут получаться заклинания, но есть немалая опасность потерять себя как личность. Или, если речь идёт о заклинаниях вроде Финдфайра, волшебник рискует быть задетым собственным заклинанием — равно как и тот, кому не хватает умения эти заклинания контролировать.

Перед тем, как отпустить учеников, Белла дала каждому по книге, описывающей тёмные искусства. Регулус получил труд, написанный аж в восемнадцатом веке, когда эти искусства не были под особенным запретом, а Барти, как знающему немецкий язык, достался дурмштранговский справочник.

В целом, Барти не жалел о принятом решении.