Фандом: Ориджиналы. Я люблю тебя во все глаза Я хочу любить тебя руками…
Добавить в моё избранное
2 мин, 22 сек 15648
Я сижу во дворе нашего дома под огромным раскидистым каштаном и смотрю вверх, на кусочки неба, проглядывающие сквозь густую листву. На коленях — приятная тяжесть книги — целого большого тома, на бело-синей обложке которого написано: «Харуки Мураками» и, чуть ярче:«Кафка на пляже». Но я почти не смотрю в книгу, наслаждаясь тишиной и теплом. Легкий ветерок щекочет открытые руки, треплет распущенные локоны и норовит самовольно перевернуть страницу книги, но мои пальцы, удерживающие том на коленях, не дают ему этого сделать.
Вскоре тишину нарушает легкий щелчок двери, и вот уже я слышу шлепанье босых ног по плитке крыльца. Поворачиваюсь всем телом и замечаю тебя — в одной длинной футболке, с персональным хаосом на голове и сонно потирающую глаза.
— Проснулась? — окликаю я тебя, делая приглашающий жест рукой и подвигаясь на покрывале, чтобы уступить место.
— Доброе утро, — ты, потягиваясь, подходишь и устраиваешься рядом, опустив голову мне на плечо. — Что читаешь?
Закрываю книгу, показывая обложку. К тому же, читать я уже точно больше не буду — во всяком случае, не с тобой рядом.
— Скучно, по-моему, — комментируешь ты, но пальцы уже тянутся погладить корешок привычным жестом. А другой рукой ты совершаешь настоящее преступление — расстегиваешь мне молнию на спине и проводишь линию вдоль позвоночника, посылая табуны мурашек.
И, конечно, уже не можешь не заметить, как я вздрагиваю, словно от удара током — возбуждение прошивает мое тело, заставляя меня выгнуться в спине и повести плечами, сбрасывая с них платье.
— Хочешь? — шепчешь, разорвав тактильный контакт, но зато глядя мне в глаза.
Я молчу, лишь облизываю ставшие вмиг сухими губы. Конечно, хочу, а ты как думаешь?
Повинуясь легкому толчку, падаю на спину, не выпуская, впрочем, книгу из рук. Ты берешься за нее и тянешь вверх, желая забрать. Но я не спешу выпускать гладкую обложку, словно она — единственная опора для моей выдержки, лишь забрасываю согнутые в локтях руки за голову, по-прежнему не разжимая пальцев. От этого платье вновь возвращается на плечи, чуть задирая подол, и теперь я чувствую, как тот самый легкий ветерок, который щекотал мне руки, забирается под ткань, щекоча все тело. Ты, хищно усмехнувшись, устраиваешься сверху и повторяешь путь ветра, касаясь самых сокровенных уголков моего тела.
С удовольствием вижу, как ты резко втягиваешь в себя воздух и как в шоке распахиваются твои глаза: ну да, на мне нет белья.
Наклоняешься, осторожно целуешь, а потом, прижавшись еще теснее, пальцами чертишь на моих запястьях узор, повторяя путь венок. И от невообразимого сочетания этого всего — трения ткани платья о ставшую до боли чувствительной кожу, легких касаний по внутренней стороне запястья, дурманящих поцелуев и, финальным аккордом, твоих пальцев, проникающих в меня — я почти утрачиваю чувство реальности: перед глазами вспыхивают белые круги, а по телу проносится волна жара, выбивая остатки сознательности.
И, за мгновение до того, как я окончательно теряюсь в буре опустошающего эмоционального взрыва, который не оставит и следа от меня прежней, успеваю поймать твой взгляд и, будто наяву, услышать:
Я люблю тебя огромным небом
Я хочу любить тебя руками…
Вскоре тишину нарушает легкий щелчок двери, и вот уже я слышу шлепанье босых ног по плитке крыльца. Поворачиваюсь всем телом и замечаю тебя — в одной длинной футболке, с персональным хаосом на голове и сонно потирающую глаза.
— Проснулась? — окликаю я тебя, делая приглашающий жест рукой и подвигаясь на покрывале, чтобы уступить место.
— Доброе утро, — ты, потягиваясь, подходишь и устраиваешься рядом, опустив голову мне на плечо. — Что читаешь?
Закрываю книгу, показывая обложку. К тому же, читать я уже точно больше не буду — во всяком случае, не с тобой рядом.
— Скучно, по-моему, — комментируешь ты, но пальцы уже тянутся погладить корешок привычным жестом. А другой рукой ты совершаешь настоящее преступление — расстегиваешь мне молнию на спине и проводишь линию вдоль позвоночника, посылая табуны мурашек.
И, конечно, уже не можешь не заметить, как я вздрагиваю, словно от удара током — возбуждение прошивает мое тело, заставляя меня выгнуться в спине и повести плечами, сбрасывая с них платье.
— Хочешь? — шепчешь, разорвав тактильный контакт, но зато глядя мне в глаза.
Я молчу, лишь облизываю ставшие вмиг сухими губы. Конечно, хочу, а ты как думаешь?
Повинуясь легкому толчку, падаю на спину, не выпуская, впрочем, книгу из рук. Ты берешься за нее и тянешь вверх, желая забрать. Но я не спешу выпускать гладкую обложку, словно она — единственная опора для моей выдержки, лишь забрасываю согнутые в локтях руки за голову, по-прежнему не разжимая пальцев. От этого платье вновь возвращается на плечи, чуть задирая подол, и теперь я чувствую, как тот самый легкий ветерок, который щекотал мне руки, забирается под ткань, щекоча все тело. Ты, хищно усмехнувшись, устраиваешься сверху и повторяешь путь ветра, касаясь самых сокровенных уголков моего тела.
С удовольствием вижу, как ты резко втягиваешь в себя воздух и как в шоке распахиваются твои глаза: ну да, на мне нет белья.
Наклоняешься, осторожно целуешь, а потом, прижавшись еще теснее, пальцами чертишь на моих запястьях узор, повторяя путь венок. И от невообразимого сочетания этого всего — трения ткани платья о ставшую до боли чувствительной кожу, легких касаний по внутренней стороне запястья, дурманящих поцелуев и, финальным аккордом, твоих пальцев, проникающих в меня — я почти утрачиваю чувство реальности: перед глазами вспыхивают белые круги, а по телу проносится волна жара, выбивая остатки сознательности.
И, за мгновение до того, как я окончательно теряюсь в буре опустошающего эмоционального взрыва, который не оставит и следа от меня прежней, успеваю поймать твой взгляд и, будто наяву, услышать:
Я люблю тебя огромным небом
Я хочу любить тебя руками…
