Недоразумение или лучшее летнее приключение

— А инструкцию читал?

— Читал, — убедительно соврал я.

— И алкоголь принимал?

— Нет.

— Вот ты звездун! — отмахнулся Митрич. — Что у тебя болело, что ты этим пользовался?

— Зуб, — тут я не врал.

— А сейчас болит?

— Нет. Все нормально.

— Ты — идиотик? Да?

— Я сейчас опять обижусь, — пришлось его предупредить.

— Не пей ничего крепче воды, пока глотаешь эти таблетки. Сегодняшняя ночь закончилась легким испугом, а могло быть и хуже. Намного.

— А ты-то откуда знаешь? — еще не хватало чтобы меня каждый недомерок учил.

— Знаю, — отрезал он, закрывая тему. — И при первой возможности обратись к врачу. С этим не шутят.

— Хватит препираться, Никита, — поддержал его брат. — Сходи к машине, обнови флягу. То что ты не пьешь еще не значит, что и мы не будем. Заодно помоги Митричу палатку унести.

Мы собрали теперь уже не нужную палатку и побрели к парковке. Палаточный городок был пёстрым, ярким, неповторяющимся. Каких только форм, конфигураций и фасонов палаток не придумали. И одноместные шалашики, и многокомнатные хоромы, и низкие, и в полный рост. На некоторых красовались отпечатки предыдущих «ПроДвижений», к другим прикреплены флаги с названием города или любимой группы.

Их машина оказалась маленькой трехдверной Suzuki. В такой крохе даже этому невысокому парню спать было бы неудобно.

Закинули в верхний багажник сверток, но Митрич не торопился уходить.

— Подожди. Мне переодеться нужно.

Я равнодушно оперся о машину и поглядывал по сторонам. Парень скинул с себя футболку, расстелил ее на заднем сидении, потом забрался внутрь и вытащил свою сумку со шмотками. Стянул штаны, кинул их себе на колени, прикрывая пах.

Хосподи, боже! Он стесняется, что ли?!

От этой неожиданной мысли почему-то стало смешно. И как-то немного нелепо. И неожиданно мило.

Он смущается? Какая прелесть!

В наглую просунув голову в салон, решил проверить этот факт.

— Митрич, а это чья машина?

— Валеркина, — буркнул, незаметно поправляя на себе штаны.

— Ты рубашку с длинным рукавом возьми, а то вон уже руки и плечи все обгорели.

Я продолжал, не отрываясь пялиться на него.

— А вечером похолодание обещали. У тебя теплые вещи есть?

— Есть немного, — огрызнулся с ответ. Уши заметно покраснели и он продолжал не смотреть в мою сторону.

— Я тебе свою толстовку могу одолжить. Ты не брезгуешь в чужих вещах спать? А? — я потянул за штанину, стараясь приоткрыть то, что он там прятал от моих глаз.

— Спроси меня об этом еще раз ближе к вечеру, — рыкнул Митрич и поднял на меня свои голубые озера. Я немного опять притормозил наслаждаясь этим чистым цветом. — И вообще закрой дверь с той стороны!

Все-таки я его засмущал! Хи-хи!

Эта радостная новость теплом разлилась по еще не совсем здоровому организму.

Милашка!

Он переоделся и мы побрели в сторону нашей машины.

Я залез в тайник, достал канистру коньяка.

— Полумеры не для вас, — хмыкнул он, держа флягу, пока я наливал в нее горячительную жидкость.

— Это наше «извини» за испорченную палатку, — объяснил я.

— Но ты все равно еще должен мне новую, — напомнил Митрич.

— Как скажешь, — фыркнул в ответ, — подожди, мне тоже переодеться нужно.

В отличие от парня я не стал заморачиваться и прятаться в салоне. Подтянув сумку с одеждой на переднее пассажирское место, начал раздеваться, стоя передом к раскрытой двери.

— Тут же люди вокруг! Тебе не стыдно?

— Покажи, за какое место мне нужно стыдиться? Конкретно, какое? — я повернулся к нему одетый … ни во что, демонстрируя себя в полной красе. — И где ты тут людей видишь? Они еще не проснулись, а те, кто проснулись, ходят во-он там и со вчерашнего бодуна только дорогу перед собой видят.

— Тебе родители не объяснили, что светиться голой задницей неприлично?

— Нет. Они уже почти двенадцать лет такого рода вещами не занимаются.

— Поимей совесть!

— Не могу. Я ее в детском саду у соседнего мальчишки на карандашик с резинкой поменял.

— Какой карандашик? — не понял Митрич.

— Ему отец с моря набор карандашей к первому классу привез. Красивенькие такие. С рисунком супергероев и ластиком на конце. Я им очень дорожил. Он у меня до конца начальной школы дожил. Так что обмен был равноценный.

Парень почему-то сначала вытаращился на меня, потом быстро-быстро заморгал, а затем хмыкнул. Потом еще раз и, уже не сдерживаясь, засмеялся от всей души.

— На карандашик… с супергероями… — хохотал он.

Смех у него был очень заразительный. Я пока одевался тоже не смог сдержаться и веселился вместе с ним.

Его плечи и лицо были красными, опалены вчерашним солнцем и в ближайшее время могли доставить дискомфорт.