Недоразумение или лучшее летнее приключение

Ух! Что он вытворял! Теперь подумываю сменить ориентацию.

— Совсем сдурел, — рыкнул Васька.

— Фу! Гомофоб!

— Я не против геев вообще. Я против тех «разборов полетов», которые он устроил.

— Это было недоразумение.

— Сам ты — недоразумение. Если бы это была девушка, еще было понятно ее истеричные крики в мой адрес, но от парня слышать: «Изменщик! Подлец! Ты мне изменяешь с этим недомерком?!» Это уже перебор. Не находишь?

— Пуська, ты ревнуешь?

— Конечно! Я не хочу отдавать тебя такой психически неустойчивой особи.

— А «психически устойчивой» отдашь?

— Даже доплачу, если он тебя как следует отымеет.

— Плохой, плохой гомофоб! — я манерно хлопнул по его плечу ладошкой. — Еще брат называется.

— Пользуйся тем, что есть. Другой родни у тебя не будет. Включи радио, пыжалуста, — сменил он тему. — Надо на фестиваль настраиваться.

Я потыкал по кнопкам и нашел волну, которую обычно слушаем. Русский рок прижился в нашей семье с незапамятных времен. Еще когда были совсем детьми и слушали то же что и родители.

Мы росли в то счастливое время, когда детей еще не страшно было выпускать гулять во двор. Все знали друг друга и ходили в гости толпой. Кричали под окном: «Васька! Выходи гулять!»

А еще нам повезло, что жили мы в центре города рядом со стадионом, на котором обычно выступали приезжие артисты, когда в городе был праздник.

И сидя на лоджии можно было слушать, как поют «Браво», или «Наутилус», или «ЧайФ», смотря на кого администрация города расщедрится.

— Помнишь парнишку с первого этажа?

— Это с той квартиры, где сейчас стоматологический кабинет открыли?

— Угу.

— Как его? Вадик? Владик?

— Тебе четыре года было, дурень. Тебе что «Вадик», что «Владик», один фиг половину алфавита не выговаривал. Вовка его звали. Он хоть и старше меня на два года был, но не чурался общаться с малолетками. Мы с ним однажды сидели на лоджии и слушали «Машину времени». И пришла нам тогда потрясающая мысль. Придумать концерт, где бы выступали все-все наши любимые группы. И ты посмотри! Через несколько лет кому-то в голову пришла такая же идея и организовали «ПроДвижение». И теперь уже какой год три дня на свежем воздухе в столичной префектуре поют наши русские музыканты. Для фанатов и просто поклонников. Замечательно, когда мысль материализуется.

Я вопросительно посмотрел на брата.

— Да, согласен. Где еще столько позитива можно хлебнуть. А я помню его. Этого Вовку. Они уехали, куда-то на юг к родственникам после первого класса. Да? Их квартиру долго не продавали, сдавали в аренду. Теперь еще и твоих злейших врагов туда поселили. Дантистов, — Василий со смаком проговорил последнее слово и коварно прохохотал. — Муахахахаха!

А я был занят другими мыслями.

— У него были потрясающе голубые глаза, — пробормотал вполголоса.

— Голубые? Не помню, — буркнул брат.

А я помню. И помню, что в порыве какой-то радости он поцеловал меня, обнимая за шею.

— Так у тебя из-за него фетиш на голубые глаза?

— С чего такие странные выводы?

— Я уже давненько заметил, что у всех твоих пассий голубые глаза.

Эта мысль заставила меня задуматься. И правда. Только все равно они были разные. У кого-то с серым отливом, или с темными крапинками, или радужкой другого оттенка.

— Слышь, Никит, а чего ты на ком-нибудь не остепенишься-то? У тебя такой выбор большой. И со многими ты и после расставания общаешься, и они к тебе в гости напрашиваются. Готовы все твои капризы терпеть и носки с трусами стирать. Чего тебе еще-то надо?

Я опять завис, пытаясь сформулировать ответ.

— Понимаешь, Вась, ведь совместная жизнь это не только праздники, походы к друзьям и ужины при свечах. Это рутина. Плохое настроение, болячки, опухшие лица по утрам, бытовуха. А я как представлю, что кто-то мне под нос будет чужие коросты пихать или еще хуже, мне помощи просить у кого-то, оторопь берет. ГАДОСТЬ! Не хочу. Мне противно. Может я брезгливый привереда и эгоист, но так уж исторически сложилось.

Брат сочувственно кивнул.

— Это не так уж и страшно на самом деле, Максимов. Довериться кому-то. Пустить кого-то к себе в душу.

— Не всем же так везет, как вам с Юлькой, — отозвался я. — Помню, как вы познакомились. Один взгляд — и все. Будто электрическая цепь замкнулась. Вы даже глаза отвести не могли друг от друга. Ты только рот откроешь, а она уже хихикает и со всем соглашается, какой бы бред ты не нес.

— Это химия.

— А Ксюха — результат химической реакции, да?

— Да, — твердо кивнул брат.

— Вот поэтому мне и вас всех хватает. Да и Ксюха мне помощница хорошая. Я на ней своих дамочек проверяю. Если Ксюшка ржет, значит — вариант.