Фандом: Ориджиналы. Если перевести народную мудрость на современный лад, то получится, что «встречают по аватарке, провожают по плейлисту». А если в одном месте собираются любители российской рок-музыки, то можно с уверенностью сказать, что они все в некотором роде уже друзья и товарищи по музыкальным вкусам. Что не может не радовать.
Добавить в моё избранное
91 мин, 10 сек 8224
На заднем плане Лагутенко и Чичерина распевали видимо новую песню про комаров. «Москит, москит», — пели они. Странно, ведь их в программе не было.
Потом появились Галанин и Самойлов. И стали в полголоса речитативом петь о том «кто это?» и«что он здесь делает?» Глеб начал тыкать в меня гитарой, я выхватил ее и подсунул себе под голову. Она оказалась мягкой и все время пыталась ускользнуть, но когда я прорычал что-то неразборчивое, притихла.
Потом они щекотали меня, что-то выискивая по карманам.
Потом к ним присоединился Кипелов и на шум заглянули Сурганова и Арбенина.
— Девочки, вы помирились? — я расплылся счастливой улыбкой.
Диана и Светлана недоуменно переглянулись.
— А мы и не ссорились, — ответили они.
— Идите все спать, — пробормотала гитара.
— А ты? — поинтересовался Галанин.
— Он ничего не сделает.
— Откуда знаешь?
— Я видел его визитку.
— Там написано, что он порядочный человек?
— Просто валите уже.
Я опять что-то прорычал, соглашаясь с гитарой.
— Не злите его.
Все ушли, а я посильнее прижал гитару к щеке и спел песенку «СерьГи», чтобы сделать приятное Галанину.
— «Валера, ты где?» — Спать пошел твой Валера, — ответили мне из темноты. — И не пускай на меня слюни!
2-12-85-06,
2-12-85-06 это мой номер, номер, номер…
Музыка шипованным стилетом пробивалась сквозь вату сознания.
Ни хрена себе! Это кто тут у них в качестве будильника выступает?
Первая мысль с болью и тошнотой всплыла в голове.
Я подтянул руку к глазам, с трудом разлепил веки. Получилось не с первого раза, но все-таки получилось. Часы показывали семь — нуль нуль.
Борис, ты не прав. Нельзя так над людьми издеваться. Нельзя будить их в такую рань. Грешно это.
Под головой у меня что-то зашевелилось.
Я со скрипом во всем теле сел.
Лучше бы я умер вчера. Такое ощущение, что меня всю ночь били, и из садистских соображений не прижмурили, а оставили жить, чтобы я с утра побольше помучился.
Мой взгляд задержался на чужих разляпистых брюках, которые начали двигаться и тоже приняли сидячее положение. Затем до мозга дошло, что меня сверлят чьи-то хмурые голубые глаза.
Я сфокусировал зрение. То ли освещение сыграло злую шутку, то ли палатка отсвечивала, но они были именно того самого оттенка, который заставляет волосы на моем затылке вставать дыбом.
— Линзы? — спросил я.
— Че? — не поняли моего вопроса.
Пришлось облизать пересохшие губы и повторить вопрос:
— Утя линзы?
— Ну…
Этого утвердительного «ну» мне хватило. Я моментально потерял интерес к сидящему напротив. Глаза с трудом ворочаясь в глазницах скользили по палатке в поисках… Вот она!
Потянувшись дрожащими руками, ухватился за зеленую бутылку минералки. Жаль, что на освещенной стороне стояла, согрелась. А так хочется чего-нибудь прохладного!
Я с жадностью присосался к горлышку.
— Не хочу тебя расстраивать, — послышался ехидный голос, — но мне было лень выходить из палатки и пришлось нужду справлять здесь. «Не отходя от кассы», так сказать. Так что это не …
Желудок сообразил быстрее мозгов. Все, что вчера с таким смаком и трудом утрамбовалось в пищеводе, рвануло вверх.
— Млять! Сцука! Ты что творишь?! Дебил!
Голубоглазое создание вывалилось из палатки спиной вперед, утягивая, спасая свой спальный мешок. А рвотные позывы не прекращались. Попытка зажать рот рукой привела к тому, что кислота и остатки еды брызнули в стороны, орошая брезентовые стенки.
«Отличное» начало отличного дня.
Эта мысль тяжелым бильярдным шаром запоздало прокатилась от одного виска к другому, оставляя тупую боль.
Парень уже на улице продолжал орать и поносить меня последними словами. Если бы его речь пустили в эфир, то можно было включить одно сплошное: «пи-и-и-и-и-и-и».
Обычно со мной так отношения разрывают, а не наоборот.
Как-то не задалась поездочка. Ой, не задалась.
— ИДИОТ! — не прекращая орать, причитал парень. — Включи мозги! Ты всю ночь спал на моей заднице! Как бы я это сделал! Это вода! Естественно — ВОДА!
Я выполз из душного и теперь уже вонючего пространства на воздух и уселся по-турецки.
Из ближайшей палатки показались две взлохмаченные головы вчерашних парней. Патлатый блондин выскочил и бросился к вопящему. А смуглый, сразу же, не спрашивая и ничего не выясняя, вцепился мне в грудки и приготовил кулак для удара.
— Он что-нибудь сделал с тобой? — с угрозой в голосе прошипел в сторону голосящего.
— Нет! — все еще причитая, ответил тот. — Этот придурок испоганил нашу палатку.
— С чего хоть вашу-то?
Потом появились Галанин и Самойлов. И стали в полголоса речитативом петь о том «кто это?» и«что он здесь делает?» Глеб начал тыкать в меня гитарой, я выхватил ее и подсунул себе под голову. Она оказалась мягкой и все время пыталась ускользнуть, но когда я прорычал что-то неразборчивое, притихла.
Потом они щекотали меня, что-то выискивая по карманам.
Потом к ним присоединился Кипелов и на шум заглянули Сурганова и Арбенина.
— Девочки, вы помирились? — я расплылся счастливой улыбкой.
Диана и Светлана недоуменно переглянулись.
— А мы и не ссорились, — ответили они.
— Идите все спать, — пробормотала гитара.
— А ты? — поинтересовался Галанин.
— Он ничего не сделает.
— Откуда знаешь?
— Я видел его визитку.
— Там написано, что он порядочный человек?
— Просто валите уже.
Я опять что-то прорычал, соглашаясь с гитарой.
— Не злите его.
Все ушли, а я посильнее прижал гитару к щеке и спел песенку «СерьГи», чтобы сделать приятное Галанину.
— «Валера, ты где?» — Спать пошел твой Валера, — ответили мне из темноты. — И не пускай на меня слюни!
Недоразумение
— 2-12-85-06,2-12-85-06,
2-12-85-06 это мой номер, номер, номер…
Музыка шипованным стилетом пробивалась сквозь вату сознания.
Ни хрена себе! Это кто тут у них в качестве будильника выступает?
Первая мысль с болью и тошнотой всплыла в голове.
Я подтянул руку к глазам, с трудом разлепил веки. Получилось не с первого раза, но все-таки получилось. Часы показывали семь — нуль нуль.
Борис, ты не прав. Нельзя так над людьми издеваться. Нельзя будить их в такую рань. Грешно это.
Под головой у меня что-то зашевелилось.
Я со скрипом во всем теле сел.
Лучше бы я умер вчера. Такое ощущение, что меня всю ночь били, и из садистских соображений не прижмурили, а оставили жить, чтобы я с утра побольше помучился.
Мой взгляд задержался на чужих разляпистых брюках, которые начали двигаться и тоже приняли сидячее положение. Затем до мозга дошло, что меня сверлят чьи-то хмурые голубые глаза.
Я сфокусировал зрение. То ли освещение сыграло злую шутку, то ли палатка отсвечивала, но они были именно того самого оттенка, который заставляет волосы на моем затылке вставать дыбом.
— Линзы? — спросил я.
— Че? — не поняли моего вопроса.
Пришлось облизать пересохшие губы и повторить вопрос:
— Утя линзы?
— Ну…
Этого утвердительного «ну» мне хватило. Я моментально потерял интерес к сидящему напротив. Глаза с трудом ворочаясь в глазницах скользили по палатке в поисках… Вот она!
Потянувшись дрожащими руками, ухватился за зеленую бутылку минералки. Жаль, что на освещенной стороне стояла, согрелась. А так хочется чего-нибудь прохладного!
Я с жадностью присосался к горлышку.
— Не хочу тебя расстраивать, — послышался ехидный голос, — но мне было лень выходить из палатки и пришлось нужду справлять здесь. «Не отходя от кассы», так сказать. Так что это не …
Желудок сообразил быстрее мозгов. Все, что вчера с таким смаком и трудом утрамбовалось в пищеводе, рвануло вверх.
— Млять! Сцука! Ты что творишь?! Дебил!
Голубоглазое создание вывалилось из палатки спиной вперед, утягивая, спасая свой спальный мешок. А рвотные позывы не прекращались. Попытка зажать рот рукой привела к тому, что кислота и остатки еды брызнули в стороны, орошая брезентовые стенки.
«Отличное» начало отличного дня.
Эта мысль тяжелым бильярдным шаром запоздало прокатилась от одного виска к другому, оставляя тупую боль.
Парень уже на улице продолжал орать и поносить меня последними словами. Если бы его речь пустили в эфир, то можно было включить одно сплошное: «пи-и-и-и-и-и-и».
Обычно со мной так отношения разрывают, а не наоборот.
Как-то не задалась поездочка. Ой, не задалась.
— ИДИОТ! — не прекращая орать, причитал парень. — Включи мозги! Ты всю ночь спал на моей заднице! Как бы я это сделал! Это вода! Естественно — ВОДА!
Я выполз из душного и теперь уже вонючего пространства на воздух и уселся по-турецки.
Из ближайшей палатки показались две взлохмаченные головы вчерашних парней. Патлатый блондин выскочил и бросился к вопящему. А смуглый, сразу же, не спрашивая и ничего не выясняя, вцепился мне в грудки и приготовил кулак для удара.
— Он что-нибудь сделал с тобой? — с угрозой в голосе прошипел в сторону голосящего.
— Нет! — все еще причитая, ответил тот. — Этот придурок испоганил нашу палатку.
— С чего хоть вашу-то?
Страница 7 из 27
