Фандом: Гарри Поттер. Начало шестого учебного года. Нечто зловещее только надвигается, жизнь в школе перестаёт быть беззаботной. Гермиона уверена, что всё изменилось, но вот насколько… Это ей только предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
257 мин, 17 сек 12215
Немного угрозы не повредит, решила Гермиона и ушла. Малфой пошёл в подземелья, ведомый только одной мыслью: из этого фарса ничего хорошего не выйдет.
Гарри в гостиной заметил, что девушка погружена в свои мысли, но спрашивать ничего не стал. Он представлял, в каком напряжении она находится из-за его просьбы, но по-другому действовать было нельзя. Все враги, да и просто подозреваемые должны быть под колпаком, а Малфой ведёт себя подозрительно с самого начала года. К тому же что бы там не говорила Гермиона, он считал Малфоя причастным к случаю с Кэти и был уверен, что у него ещё будет шанс это выяснить.
Позже, лёжа в кровати, девушка думала о том, что происходит с Малфоем. Откуда эта внезапно проснувшаяся симпатия и почему самой малости хватило, чтобы они флиртовали друг с другом, не испытывая ненависти? Естественно, насчёт Малфоя она уверена не была, ей по-прежнему казалось, что всё как-то странно выглядит, но со своей стороны она могла сказать точно, что не испытывает к нему негатива. Даже вспоминая, как он называл её раньше, в душе не просыпается волна гнева, а лишь совсем небольшая злость лишь на то, какой он упрямец.
Выброси его из головы, Грейнджер, — укоряло подсознание. — Относись к нему как к хорьку, решишь, что он человек и тебе конец.
В самом начале его подкатов она была точно уверена, что он играет. Эти его сопливые письма и комплименты походили на дурацкую шутку. Однако когда он бросил эту свою затею, Грейнджер тосковала, не зная почему, коря себя последними словами, но ей не хватало этого внимания. А теперь Малфой снова претендует на её личное пространство, но уже совершенно по-своему, по-малфоевски, и это совсем другое дело. Это заставляет нервничать и переживать от каждого взгляда и слова. Язвить в ответ на его слова и получать от этого удовольствие, — усмехнулось подсознание, — не иначе ты свихнулась, Гермиона.
Весь следующий день прошёл в немом ожидании. Оба боялись себе признаться, что желали скорейшего наступления вечера, то и дело поглядывая на часы и мысленно ругая время за его медлительность.
Гермиона специально не смотрела в сторону Драко, чем жутко его злила. Он то бросал нет-нет на неё свой ледяной взгляд. Тео следил за поведением друга и усмехался про себя. Ему однозначно было интересно, что из этого всего выйдет. Он был уверен в том, что если Драко и выиграет спор, то будет не рад этому. Теодор, в отличие от своего папаши, жуткого борца за чистоту крови, был абсолютно нейтрален к этой теме. Ему было безразлично кто ты и откуда, главное, чтобы ему было интересно наблюдать. За хороший объект для наблюдения Тео мог всё отдать, поэтому сейчас просто мёд пил, следя за тем, как его друг, мистер Бесчувственность № 1 в школе, за последние две минуты посмотрел на часы раз 30, точнее после тридцатого раза Тео просто перестал считать. Что же касается Грейнджер, так простому ученику может не было заметно, но Тео считал себя хорошим психологом и видел, как девушка хоть и не смотрит в сторону Драко, всё же напрягается всякий раз, когда раздаётся его голос. Вот была бы насмешка над заветами Тёмного Лорда, если эти двое влюбились бы друг в друга.
Наконец настало время ужина. Гермионе кусок в горло не лез и Гарри бросал на неё обеспокоенные взгляды. Рон продолжал дуться, ему не нравилось, что его подруга стала общаться с их врагом, как будто Малфой был чем-то вроде чумы.
— Что с тобой? — улучив момент, спросил Гарри.
— Всё в порядке, — на автопилоте ответила девушка, вкус еды она не чувствовала, поэтому съев пару ложек для приличия, поднялась из-за стола. — Я должна позаниматься.
Гарри нахмурился, но ничего не сказал. Всё-таки подруга была взрослой девушкой и плохое настроение с ней случалось временами. Что бы там ни было, считал он, лезть в душу не стоит. Ему сейчас надо сосредоточиться на том, как добыть воспоминания у Слизнорта, после его прошлой попытки старикан избегает его наглым образом.
Гермиона покинула Большой зал раньше всех однокурсников, чтобы иметь возможность в одиночестве собраться с мыслями в своей комнате. В гостиной никого не было, и девушка, облегчённо вздохнув, направилась в свою комнату. Там она взглянула на себя в зеркало. Переодеваться она не собиралась, всё-таки одного того, что она идёт с ним на свидание хватает, у неё нет цели влюбить в себя парня, а значит эти женские штучки не к чему. Волосы всё же она расчесала, хотя её пышные волнистые локоны уже давно не напоминают перекати-поле, а скорее смотрятся как густые и объёмные, всё же слизеринцы никак не могли расстаться с этой темой для шуточек.
Внизу послышались шум и возня, а значит ужин закончен. На часах было 7:45 и ей следовало бы смыться отсюда поскорее, иначе вопросов было бы не избежать.
Ровно в восемь часов Гермиона пришла в условное место. Она увидела Малфоя сидящим на одной из трибун, и пошла к нему по лестнице. Поднявшись, она увидела, как он напряжённо смотрит вдаль.
Гарри в гостиной заметил, что девушка погружена в свои мысли, но спрашивать ничего не стал. Он представлял, в каком напряжении она находится из-за его просьбы, но по-другому действовать было нельзя. Все враги, да и просто подозреваемые должны быть под колпаком, а Малфой ведёт себя подозрительно с самого начала года. К тому же что бы там не говорила Гермиона, он считал Малфоя причастным к случаю с Кэти и был уверен, что у него ещё будет шанс это выяснить.
Позже, лёжа в кровати, девушка думала о том, что происходит с Малфоем. Откуда эта внезапно проснувшаяся симпатия и почему самой малости хватило, чтобы они флиртовали друг с другом, не испытывая ненависти? Естественно, насчёт Малфоя она уверена не была, ей по-прежнему казалось, что всё как-то странно выглядит, но со своей стороны она могла сказать точно, что не испытывает к нему негатива. Даже вспоминая, как он называл её раньше, в душе не просыпается волна гнева, а лишь совсем небольшая злость лишь на то, какой он упрямец.
Выброси его из головы, Грейнджер, — укоряло подсознание. — Относись к нему как к хорьку, решишь, что он человек и тебе конец.
В самом начале его подкатов она была точно уверена, что он играет. Эти его сопливые письма и комплименты походили на дурацкую шутку. Однако когда он бросил эту свою затею, Грейнджер тосковала, не зная почему, коря себя последними словами, но ей не хватало этого внимания. А теперь Малфой снова претендует на её личное пространство, но уже совершенно по-своему, по-малфоевски, и это совсем другое дело. Это заставляет нервничать и переживать от каждого взгляда и слова. Язвить в ответ на его слова и получать от этого удовольствие, — усмехнулось подсознание, — не иначе ты свихнулась, Гермиона.
Весь следующий день прошёл в немом ожидании. Оба боялись себе признаться, что желали скорейшего наступления вечера, то и дело поглядывая на часы и мысленно ругая время за его медлительность.
Гермиона специально не смотрела в сторону Драко, чем жутко его злила. Он то бросал нет-нет на неё свой ледяной взгляд. Тео следил за поведением друга и усмехался про себя. Ему однозначно было интересно, что из этого всего выйдет. Он был уверен в том, что если Драко и выиграет спор, то будет не рад этому. Теодор, в отличие от своего папаши, жуткого борца за чистоту крови, был абсолютно нейтрален к этой теме. Ему было безразлично кто ты и откуда, главное, чтобы ему было интересно наблюдать. За хороший объект для наблюдения Тео мог всё отдать, поэтому сейчас просто мёд пил, следя за тем, как его друг, мистер Бесчувственность № 1 в школе, за последние две минуты посмотрел на часы раз 30, точнее после тридцатого раза Тео просто перестал считать. Что же касается Грейнджер, так простому ученику может не было заметно, но Тео считал себя хорошим психологом и видел, как девушка хоть и не смотрит в сторону Драко, всё же напрягается всякий раз, когда раздаётся его голос. Вот была бы насмешка над заветами Тёмного Лорда, если эти двое влюбились бы друг в друга.
Наконец настало время ужина. Гермионе кусок в горло не лез и Гарри бросал на неё обеспокоенные взгляды. Рон продолжал дуться, ему не нравилось, что его подруга стала общаться с их врагом, как будто Малфой был чем-то вроде чумы.
— Что с тобой? — улучив момент, спросил Гарри.
— Всё в порядке, — на автопилоте ответила девушка, вкус еды она не чувствовала, поэтому съев пару ложек для приличия, поднялась из-за стола. — Я должна позаниматься.
Гарри нахмурился, но ничего не сказал. Всё-таки подруга была взрослой девушкой и плохое настроение с ней случалось временами. Что бы там ни было, считал он, лезть в душу не стоит. Ему сейчас надо сосредоточиться на том, как добыть воспоминания у Слизнорта, после его прошлой попытки старикан избегает его наглым образом.
Гермиона покинула Большой зал раньше всех однокурсников, чтобы иметь возможность в одиночестве собраться с мыслями в своей комнате. В гостиной никого не было, и девушка, облегчённо вздохнув, направилась в свою комнату. Там она взглянула на себя в зеркало. Переодеваться она не собиралась, всё-таки одного того, что она идёт с ним на свидание хватает, у неё нет цели влюбить в себя парня, а значит эти женские штучки не к чему. Волосы всё же она расчесала, хотя её пышные волнистые локоны уже давно не напоминают перекати-поле, а скорее смотрятся как густые и объёмные, всё же слизеринцы никак не могли расстаться с этой темой для шуточек.
Внизу послышались шум и возня, а значит ужин закончен. На часах было 7:45 и ей следовало бы смыться отсюда поскорее, иначе вопросов было бы не избежать.
Ровно в восемь часов Гермиона пришла в условное место. Она увидела Малфоя сидящим на одной из трибун, и пошла к нему по лестнице. Поднявшись, она увидела, как он напряжённо смотрит вдаль.
Страница 26 из 71
