Фандом: Гарри Поттер. Начало шестого учебного года. Нечто зловещее только надвигается, жизнь в школе перестаёт быть беззаботной. Гермиона уверена, что всё изменилось, но вот насколько… Это ей только предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
257 мин, 17 сек 12224
— Насколько ближе, Малфой? — вопрос прозвучал внезапно и Драко замер. Гермиона села на кровать и наклонилась прямо к лицу «больного». Парень забыл, как дышать, он смотрел на неё снизу, не в силах даже моргнуть или пошевелиться. Волосы девушки закрыли ему обзор по обеим сторонам. В эту самую минуту он думал только об одном: как хочет снова почувствовать те эмоции, которые вызывает только она, когда рядом. Он хотел ощутить вкус её губ и отключиться от реальности, где они враги не только по крови, но и по убеждениям. Сейчас они были просто парнем и девушкой, у которых взаимная симпатия, которую даже отрицать бессмысленно.
— Что ты задумала? — еле выдавил он из себя. Девушка смотрела ему в глаза озорным взглядом, и Малфой с трудом сдерживался, чтобы не выдать себя с потрохами.
— Честно говоря, я перестала думать, едва вошла сюда, — медленно проговорила Гермиона. Или она не говорила, а лишь шевелила губами, Драко сейчас не сказал бы точно. Просто приятное тепло разливалось по всему телу и он не смог бы дать этому разумного объяснения, но если бы это прекратилось, то он наверно бы умер. Он слегка подался вперёд, грудную клетку обожгло болью, и он чуть было не упал, но губы Гермионы уже нашли его рот. Она не дала ему вспомнить о боли, заглушив всё поцелуем. Он впился ей в губы со всей силой, как будто хотел передать часть негодования и зла на её дружка, из-за которого он сейчас находится здесь и терпит разные микстуры мадам Помфри. Однако где-то, на задворках сознания маячила мысль о том, что он бы согласился на всё, что угодно, лишь бы состоялся этот момент, лишь бы эти губы целовали так, что он чувствовал, что жив, что эта боль от заклинания и укусов Грейнджер даёт ему понять, что ничего ещё не кончено, что никакой он не стальной и бессердечный. Теперь ему стали понятны все его колебания и страхи, он живой человек, такой же, как и другие ученики в школе, пусть и с кровью на порядок выше.
Поцелуй был горячим и глубоким, одеяло с постели парня полетело на пол, но сейчас даже льды Антарктиды растаяли бы под таким натиском требовательных губ гриффиндорки. Он слегка привстал и уже хватал девушку то за плечи, то за голову, всё глубже вгрызаясь в её рот. Её руки шарили под его рубашкой, заставляя кожу гореть и отзываться на эти прикосновения. Девушка запрокинула голову и он начал целовать её шею. Ещё немного и он оторвал бы от неё куски кожи, так грубо и настойчиво он кусал её. А она, кажется, смеялась, это было слышно сквозь её стоны. Сейчас Малфой совершенно не чувствовал боли во всём теле, у него были совсем другие чувства. Всё его существо горело от её прикосновений, он даже не обращал внимания на пульсацию в мозгу от резких движений, которые совершал, меняя положение и затягивая девушку на кровать. Гермиона распахнула глаза и их взгляды встретились. В голове девушки билась всего одна мысль: кажется, сейчас у нас что-то будет. У Драко мыслей было полно, он потянул кофту девушки вверх и, не получив сопротивления, выкинул из головы всё, что там было на эту минуту вместе с отголосками здравого смысла и выдержки. Вещи полетели на пол, всё было настолько нетерпеливо, будто они ненасытные звери и у них совершенно нет времени. Гермиона успела лишь прошептать что-то вроде «Мерлин», когда Драко опрокинул её на кровать. Остатки здравого смысла растворились в треске разрываемой ткани, мгновение и трусики Грейнджер, точнее то, что от них осталось, полетели на пол. Гермиона открыла глаза и глубоко вздохнула, когда увидела, как Драко торопливо снимает с себя пижамные штаны. На мгновение их глаза встретились. Всего на секунду оба замерли. Гермионе показалось, что если он сейчас остановится, то она просто взорвётся. Драко подумал, что если сейчас она его оттолкнёт, то что-то бесповоротно сломается в нём самом и он сойдёт с ума. Но Гермиона слишком хотела Малфоя, слишком зависела сейчас от этих серых глаз, чтобы остановить его. Она просто погладила его по щеке и от этой нежности, которая была таким редким явлением в жизни слизеринца, захотелось взлететь. Он прорычал что-то невразумительное и впился в губы девушки с новой силой. Гермиона прижалась к нему теснее и подалась бёдрами навстречу. Сигнал был воспринят правильно и Драко коснулся горячей плоти девушки. Пальцы вмиг стали влажными, он ухмыльнулся. В следующую секунду он проник в неё.
Каждое его движение было таким правильным и долгожданным, что она закрыла глаза и отдалась ощущениям, выкидывая из головы все те мысли, что не давали покоя в последнее время. Только он, только здесь и сейчас, этот запах, эти руки, эти движения. Перед глазами мелькали осуждающие лица друзей, но ей было всё равно, она словно смотрела на них всех и смеялась, смеялась громко, истерично, пока в один момент все их лица не разлетелись на осколки. Громкий то ли вопль, то ли стон отозвался эхом от стен лазарета. Хорошо, что действует заклинание. Гермиона открыла глаза, всё вертелось, как в калейдоскопе.
— Что ты задумала? — еле выдавил он из себя. Девушка смотрела ему в глаза озорным взглядом, и Малфой с трудом сдерживался, чтобы не выдать себя с потрохами.
— Честно говоря, я перестала думать, едва вошла сюда, — медленно проговорила Гермиона. Или она не говорила, а лишь шевелила губами, Драко сейчас не сказал бы точно. Просто приятное тепло разливалось по всему телу и он не смог бы дать этому разумного объяснения, но если бы это прекратилось, то он наверно бы умер. Он слегка подался вперёд, грудную клетку обожгло болью, и он чуть было не упал, но губы Гермионы уже нашли его рот. Она не дала ему вспомнить о боли, заглушив всё поцелуем. Он впился ей в губы со всей силой, как будто хотел передать часть негодования и зла на её дружка, из-за которого он сейчас находится здесь и терпит разные микстуры мадам Помфри. Однако где-то, на задворках сознания маячила мысль о том, что он бы согласился на всё, что угодно, лишь бы состоялся этот момент, лишь бы эти губы целовали так, что он чувствовал, что жив, что эта боль от заклинания и укусов Грейнджер даёт ему понять, что ничего ещё не кончено, что никакой он не стальной и бессердечный. Теперь ему стали понятны все его колебания и страхи, он живой человек, такой же, как и другие ученики в школе, пусть и с кровью на порядок выше.
Поцелуй был горячим и глубоким, одеяло с постели парня полетело на пол, но сейчас даже льды Антарктиды растаяли бы под таким натиском требовательных губ гриффиндорки. Он слегка привстал и уже хватал девушку то за плечи, то за голову, всё глубже вгрызаясь в её рот. Её руки шарили под его рубашкой, заставляя кожу гореть и отзываться на эти прикосновения. Девушка запрокинула голову и он начал целовать её шею. Ещё немного и он оторвал бы от неё куски кожи, так грубо и настойчиво он кусал её. А она, кажется, смеялась, это было слышно сквозь её стоны. Сейчас Малфой совершенно не чувствовал боли во всём теле, у него были совсем другие чувства. Всё его существо горело от её прикосновений, он даже не обращал внимания на пульсацию в мозгу от резких движений, которые совершал, меняя положение и затягивая девушку на кровать. Гермиона распахнула глаза и их взгляды встретились. В голове девушки билась всего одна мысль: кажется, сейчас у нас что-то будет. У Драко мыслей было полно, он потянул кофту девушки вверх и, не получив сопротивления, выкинул из головы всё, что там было на эту минуту вместе с отголосками здравого смысла и выдержки. Вещи полетели на пол, всё было настолько нетерпеливо, будто они ненасытные звери и у них совершенно нет времени. Гермиона успела лишь прошептать что-то вроде «Мерлин», когда Драко опрокинул её на кровать. Остатки здравого смысла растворились в треске разрываемой ткани, мгновение и трусики Грейнджер, точнее то, что от них осталось, полетели на пол. Гермиона открыла глаза и глубоко вздохнула, когда увидела, как Драко торопливо снимает с себя пижамные штаны. На мгновение их глаза встретились. Всего на секунду оба замерли. Гермионе показалось, что если он сейчас остановится, то она просто взорвётся. Драко подумал, что если сейчас она его оттолкнёт, то что-то бесповоротно сломается в нём самом и он сойдёт с ума. Но Гермиона слишком хотела Малфоя, слишком зависела сейчас от этих серых глаз, чтобы остановить его. Она просто погладила его по щеке и от этой нежности, которая была таким редким явлением в жизни слизеринца, захотелось взлететь. Он прорычал что-то невразумительное и впился в губы девушки с новой силой. Гермиона прижалась к нему теснее и подалась бёдрами навстречу. Сигнал был воспринят правильно и Драко коснулся горячей плоти девушки. Пальцы вмиг стали влажными, он ухмыльнулся. В следующую секунду он проник в неё.
Каждое его движение было таким правильным и долгожданным, что она закрыла глаза и отдалась ощущениям, выкидывая из головы все те мысли, что не давали покоя в последнее время. Только он, только здесь и сейчас, этот запах, эти руки, эти движения. Перед глазами мелькали осуждающие лица друзей, но ей было всё равно, она словно смотрела на них всех и смеялась, смеялась громко, истерично, пока в один момент все их лица не разлетелись на осколки. Громкий то ли вопль, то ли стон отозвался эхом от стен лазарета. Хорошо, что действует заклинание. Гермиона открыла глаза, всё вертелось, как в калейдоскопе.
Страница 35 из 71
