Фандом: Ориджиналы. Если ты не можешь заснуть ночью, значит, ты бодрствуешь в чьих-то снах…
Добавить в моё избранное
3 мин, 2 сек 1110
Сегодня — серым, ничем не примечательным осенним днем, когда время тянется нескончаемо долго, хочется о чем-то думать, ностальгировать и грустить, я вспоминаю свое детство.
Тусклое сырое утро. Термометр показывает всего минус три градуса, но из-за промозглого северного ветра на улицах безлюдно. В такие дни нельзя даже заметить, когда и где восходит солнце, потому что все смешалось в каком-то беловато-мутном тумане — и небо, и дома, и земля.
Погода обещает оставаться без изменений еще несколько дней, а может и больше. К тому же, к вечеру, что хуже всего, ожидается похолодание. Надеяться на улучшение нечего, приходится лишь терпеливо ждать.
Постепенно утро переходит в день, такой же невзрачный и холодный. В такое время люди становятся угрюмыми, необщительными, некоторые замыкаются в себе, другие пребывают в тяжком молчании, третьи же сидят, бессмысленно глядя по сторонам. Я наблюдаю за ними всю дорогу, что мы с мамой едем в трамвае. Нужда или дела заставили их оставить свои теплые, уютные квартиры и вылезти наружу в такую мерзкую погоду. Люди теснятся, толкаются в промерзшем вагоне, который кажется задымленным из-за их дыхания, и потому походит на это туманное утро.
Мягкими хлопьями валит снег, садится на шапки, воротники, лезет в нос и глаза. Шальной ветер срывает эти слипшиеся снежные комки, швыряя снова в лица прохожих и засыпая дороги.
Возвращаемся домой мы уставшие, продрогшие, укутанные в снежные шубы. Начинает темнеть. Сумерки спускаются вдруг, неожиданно, какие-то темно-синие, лиловые, мутные. Все предметы приобретают мягкие, расплывчатые очертания, и стоит такая вязкая тишина, что кажется, будто жизнь замерла, время перестало существовать, и ничто и никогда не сможет нарушить этот вечный покой. Подавленные, мы ходим еле слышно, разговариваем мало, лишь по необходимости. Ощущение последнего крика умирающей природы передается нам, и мы подсознательно, но вполне осязаемо чувствуем, как он неотвратимо рвет в своем неистовом волнении расстроенные струны человеческой души.
Мы, объятые этим тоскливым ощущением, спешим лечь спать пораньше и постараться заснуть. Ведь в теплой, мягкой, доброй постели забываются все несчастья и горести, несбыточные мечты превращаются в реальность, хоть и обманчивую. Во сне открывается новый мир — неопределенный, полный возможностей, в котором можно воплотить самые дерзкие свои замыслы, самые заветные мечты. Но в то же время мир теней — незнаемый, необъяснимый, а потому пугающий своей неизвестностью. Кому не приходилось видеть кошмары — страшные, навязчивые, тяжелые сны, когда нельзя даже проснуться в холодном поту, когда голову притягивает к подушке странная, неотвратимая сила?
Неизвестность и неизбежность… Пожалуй, те самые понятия, которые помимо воли действуют на важнейший первобытный инстинкт человека — страх. Неизвестность порождает отчаяние, заставляет паниковать. Неизбежность провоцирует оцепенелое смирение.
Но все это в далеком прошлом. Сейчас, по прошествии множества лет, я люблю свои сны — особенно с тех пор, когда мне начала сниться ты. Будь то опасные приключения или милые бытовые истории, ты украшаешь своим присутствием любой из них. Ты воплощаешь мои мечты в сонной реальности и оберегаешь от кошмаров.
Сейчас, когда у меня есть ты, я уже давно не кричу во сне в голос от страха — во сне я летаю и просыпаюсь от того, что смеюсь от счастья. Тоже в голос. Мне снятся прекрасные незнакомые города и ласковое море, твои нежные руки и удивительные глаза. И каждое утро после пробуждения я мысленно прошу у тебя прощения. За то, что ты сегодня снова плохо спала. Как-то раз я случайно увидела старинную японскую пословицу: «Если ты не можешь заснуть ночью, значит, ты бодрствуешь в чьих-то снах». Не знаю, правда это или нет, но ты уже давно жалуешься на бессоницу — едва ли не с самого первого дня, как мы познакомились. Более того, ты даже рада, что хотя бы во сне можешь исполнить мои мечты и дать мне то, чего я, по твоему мнению, заслуживаю. И я эгоистично молчу, тихо и бережно лелея в душе отголоски прошедшего сна, и снова и снова шепчу «прости».
Тусклое сырое утро. Термометр показывает всего минус три градуса, но из-за промозглого северного ветра на улицах безлюдно. В такие дни нельзя даже заметить, когда и где восходит солнце, потому что все смешалось в каком-то беловато-мутном тумане — и небо, и дома, и земля.
Погода обещает оставаться без изменений еще несколько дней, а может и больше. К тому же, к вечеру, что хуже всего, ожидается похолодание. Надеяться на улучшение нечего, приходится лишь терпеливо ждать.
Постепенно утро переходит в день, такой же невзрачный и холодный. В такое время люди становятся угрюмыми, необщительными, некоторые замыкаются в себе, другие пребывают в тяжком молчании, третьи же сидят, бессмысленно глядя по сторонам. Я наблюдаю за ними всю дорогу, что мы с мамой едем в трамвае. Нужда или дела заставили их оставить свои теплые, уютные квартиры и вылезти наружу в такую мерзкую погоду. Люди теснятся, толкаются в промерзшем вагоне, который кажется задымленным из-за их дыхания, и потому походит на это туманное утро.
Мягкими хлопьями валит снег, садится на шапки, воротники, лезет в нос и глаза. Шальной ветер срывает эти слипшиеся снежные комки, швыряя снова в лица прохожих и засыпая дороги.
Возвращаемся домой мы уставшие, продрогшие, укутанные в снежные шубы. Начинает темнеть. Сумерки спускаются вдруг, неожиданно, какие-то темно-синие, лиловые, мутные. Все предметы приобретают мягкие, расплывчатые очертания, и стоит такая вязкая тишина, что кажется, будто жизнь замерла, время перестало существовать, и ничто и никогда не сможет нарушить этот вечный покой. Подавленные, мы ходим еле слышно, разговариваем мало, лишь по необходимости. Ощущение последнего крика умирающей природы передается нам, и мы подсознательно, но вполне осязаемо чувствуем, как он неотвратимо рвет в своем неистовом волнении расстроенные струны человеческой души.
Мы, объятые этим тоскливым ощущением, спешим лечь спать пораньше и постараться заснуть. Ведь в теплой, мягкой, доброй постели забываются все несчастья и горести, несбыточные мечты превращаются в реальность, хоть и обманчивую. Во сне открывается новый мир — неопределенный, полный возможностей, в котором можно воплотить самые дерзкие свои замыслы, самые заветные мечты. Но в то же время мир теней — незнаемый, необъяснимый, а потому пугающий своей неизвестностью. Кому не приходилось видеть кошмары — страшные, навязчивые, тяжелые сны, когда нельзя даже проснуться в холодном поту, когда голову притягивает к подушке странная, неотвратимая сила?
Неизвестность и неизбежность… Пожалуй, те самые понятия, которые помимо воли действуют на важнейший первобытный инстинкт человека — страх. Неизвестность порождает отчаяние, заставляет паниковать. Неизбежность провоцирует оцепенелое смирение.
Но все это в далеком прошлом. Сейчас, по прошествии множества лет, я люблю свои сны — особенно с тех пор, когда мне начала сниться ты. Будь то опасные приключения или милые бытовые истории, ты украшаешь своим присутствием любой из них. Ты воплощаешь мои мечты в сонной реальности и оберегаешь от кошмаров.
Сейчас, когда у меня есть ты, я уже давно не кричу во сне в голос от страха — во сне я летаю и просыпаюсь от того, что смеюсь от счастья. Тоже в голос. Мне снятся прекрасные незнакомые города и ласковое море, твои нежные руки и удивительные глаза. И каждое утро после пробуждения я мысленно прошу у тебя прощения. За то, что ты сегодня снова плохо спала. Как-то раз я случайно увидела старинную японскую пословицу: «Если ты не можешь заснуть ночью, значит, ты бодрствуешь в чьих-то снах». Не знаю, правда это или нет, но ты уже давно жалуешься на бессоницу — едва ли не с самого первого дня, как мы познакомились. Более того, ты даже рада, что хотя бы во сне можешь исполнить мои мечты и дать мне то, чего я, по твоему мнению, заслуживаю. И я эгоистично молчу, тихо и бережно лелея в душе отголоски прошедшего сна, и снова и снова шепчу «прости».
