Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14767
— Дать ему по носу щеткой для волос и громко завизжать, — тут же предложила Беллатрикс. — Или бросить в него лягушкой. Он испугается и убежит, и больше никогда не полезет за ней подсматривать.
Вспомнив наставления тетки Вальбурги, Нарцисса грустно усмехнулась. Знала бы тетка, что сегодня «правило двухсот взмахов» не только укрепит волосы ее младшей племянницы, но и скроет следы от удара старшей.
Нарцисса глубоко вздохнула, собираясь с духом, и открыла дверь спальни.
Люциус безмятежно лежал на широкой кровати и в ожидании жены читал невесть как попавшее в библиотеку Малфой-мэнора подарочное издание «Монологов вампира». Амарильо Лестат, конечно же, не принадлежал к его любимым писателям, но на что-нибудь более серьезное вроде «Обзоров магического образования в Европе» у Люциуса в последнее время просто не было душевных сил, по крайней мере так он объяснял Нарциссе внезапно возникшую тягу к беллетристике.
Услышав скрип открывающейся двери, Люциус опустил книгу и вопросительно посмотрел на жену. Уже четвертый день, с тех пор, как Беллатрикс ухитрилась поймать тяжелейшее проклятие вечного неистовства, каждая встреча супругов начиналась не с традиционного «Как там дела у Драко?», а с настороженного «Как себя чувствует Беллатрикс?»
— Как там дела у Беллатрикс? — осведомился Люциус. — Как она себя чувствует?
— Руди забрал ее домой, — ответила Нарцисса, старательно обошла кровать по широкой дуге и присела на пуф перед туалетным столиком. — Он только что приходил. Их с Рабастаном буквально час назад выпустили под залог.
— Как приходил? — Люциус подскочил на кровати. — Когда? А почему меня не позвали?
Прозвучало это не столько возмущенно, сколько обиженно, и Нарцисса терпеливо объяснила:
— Он зашел всего на минутку, чтобы забрать Беллатрикс, поэтому не стал тебя беспокоить, особенно учитывая то, что в нашем доме околачивается представитель аврората. Кто знает, насколько хороши его зрение и слух?
Люциус неохотно кивнул, признавая правоту жены, однако хмуриться не перестал. Нарцисса склонила голову к плечу и, несколько раз проведя щеткой по волосам, сказала:
— Его, как и тебя, ограничили в передвижении, но права общения и переписки не лишили. Однако он опасается связываться с тобой через камин, поэтому просил, чтобы ты надевал шляпу. Ветер северный. А еще он сказал, что…
Договорить ей не удалось: услышав о шляпе, Люциус издал невразумительный вопль, отбросил книгу и бросился прочь из комнаты.
— … чтобы ты ему обо всем подробно написал, — договорила Нарцисса, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она отложила щетку и, глядя на свое отражение в зеркале, тихо сказала:
— А Беллатрикс этим вечером была очень подавлена.
Фраза была приготовлена еще по дороге в спальню и должна была служить универсальным ответом на любой вопрос Люциуса о состоянии Беллатрикс. Однако Люциус убежал, совершенно забыв о своих вопросах и не проявив к состоянию свояченицы ни приличествующего случаю сочувствия, ни даже кажущегося сострадания.
Нарцисса не винила его: когда невесть куда пропадает Повелитель, авроры переворачивают поместье вверх тормашками, а тебе лично запрещают покидать собственный дом — приятного мало. Но когда тебе на голову сваливается еще и одержимая яростью свояченица, а в придачу к аврорам по дому начинают расхаживать целители, тут уж не до проявления сочувствия, впору самому запроситься в Мунго.
Нарцисса была искренне благодарна мужу за то, что он разрешил на время лечения перевезти больную сестру в Малфой-мэнор, и последнее, чего ей бы хотелось, это огорчить или расстроить Люциуса еще больше. Поэтому она приоткрыла окно, чтобы легкий запах рябинового зелья окончательно улетучился, и снова взялась за щетку. Как там говорила тетка Вальбурга: «Пусть на земле творится что угодно — дождь, град, война или землетрясение — но девушка из семьи Блэк должна выглядеть безукоризненно всегда».
Войны не было, не было и землетрясения, но Нарцисса все равно чувствовала себя так, словно земля под ногами шатается и опасно подрагивает, а потолок над головой вот-вот обрушится.
Она отогнула кружевной воротник пеньюара и взглянула на свое отражение. Красная полоса на ключице слегка побледнела, но все еще четко просматривалась.
«Беллатрикс была очень подавлена», — мысленно повторила Нарцисса и вздрогнула от пробежавшего по спине холодка. Нет, все-таки хорошо, что Люциус этого не услышал. Всего одно слово, но как же много в нем нагромождено откровенной лжи. Этим вечером Беллатрикс была какой угодно, но только не подавленной…
Сначала она ухитрилась обзавестись оружием и притвориться спящей, в надежде выследить и уничтожить воображаемую соперницу. Затем обнаружила, что добыча от нее ускользнула, и впала в неописуемое бешенство.
Вспомнив наставления тетки Вальбурги, Нарцисса грустно усмехнулась. Знала бы тетка, что сегодня «правило двухсот взмахов» не только укрепит волосы ее младшей племянницы, но и скроет следы от удара старшей.
Нарцисса глубоко вздохнула, собираясь с духом, и открыла дверь спальни.
Люциус безмятежно лежал на широкой кровати и в ожидании жены читал невесть как попавшее в библиотеку Малфой-мэнора подарочное издание «Монологов вампира». Амарильо Лестат, конечно же, не принадлежал к его любимым писателям, но на что-нибудь более серьезное вроде «Обзоров магического образования в Европе» у Люциуса в последнее время просто не было душевных сил, по крайней мере так он объяснял Нарциссе внезапно возникшую тягу к беллетристике.
Услышав скрип открывающейся двери, Люциус опустил книгу и вопросительно посмотрел на жену. Уже четвертый день, с тех пор, как Беллатрикс ухитрилась поймать тяжелейшее проклятие вечного неистовства, каждая встреча супругов начиналась не с традиционного «Как там дела у Драко?», а с настороженного «Как себя чувствует Беллатрикс?»
— Как там дела у Беллатрикс? — осведомился Люциус. — Как она себя чувствует?
— Руди забрал ее домой, — ответила Нарцисса, старательно обошла кровать по широкой дуге и присела на пуф перед туалетным столиком. — Он только что приходил. Их с Рабастаном буквально час назад выпустили под залог.
— Как приходил? — Люциус подскочил на кровати. — Когда? А почему меня не позвали?
Прозвучало это не столько возмущенно, сколько обиженно, и Нарцисса терпеливо объяснила:
— Он зашел всего на минутку, чтобы забрать Беллатрикс, поэтому не стал тебя беспокоить, особенно учитывая то, что в нашем доме околачивается представитель аврората. Кто знает, насколько хороши его зрение и слух?
Люциус неохотно кивнул, признавая правоту жены, однако хмуриться не перестал. Нарцисса склонила голову к плечу и, несколько раз проведя щеткой по волосам, сказала:
— Его, как и тебя, ограничили в передвижении, но права общения и переписки не лишили. Однако он опасается связываться с тобой через камин, поэтому просил, чтобы ты надевал шляпу. Ветер северный. А еще он сказал, что…
Договорить ей не удалось: услышав о шляпе, Люциус издал невразумительный вопль, отбросил книгу и бросился прочь из комнаты.
— … чтобы ты ему обо всем подробно написал, — договорила Нарцисса, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она отложила щетку и, глядя на свое отражение в зеркале, тихо сказала:
— А Беллатрикс этим вечером была очень подавлена.
Фраза была приготовлена еще по дороге в спальню и должна была служить универсальным ответом на любой вопрос Люциуса о состоянии Беллатрикс. Однако Люциус убежал, совершенно забыв о своих вопросах и не проявив к состоянию свояченицы ни приличествующего случаю сочувствия, ни даже кажущегося сострадания.
Нарцисса не винила его: когда невесть куда пропадает Повелитель, авроры переворачивают поместье вверх тормашками, а тебе лично запрещают покидать собственный дом — приятного мало. Но когда тебе на голову сваливается еще и одержимая яростью свояченица, а в придачу к аврорам по дому начинают расхаживать целители, тут уж не до проявления сочувствия, впору самому запроситься в Мунго.
Нарцисса была искренне благодарна мужу за то, что он разрешил на время лечения перевезти больную сестру в Малфой-мэнор, и последнее, чего ей бы хотелось, это огорчить или расстроить Люциуса еще больше. Поэтому она приоткрыла окно, чтобы легкий запах рябинового зелья окончательно улетучился, и снова взялась за щетку. Как там говорила тетка Вальбурга: «Пусть на земле творится что угодно — дождь, град, война или землетрясение — но девушка из семьи Блэк должна выглядеть безукоризненно всегда».
Войны не было, не было и землетрясения, но Нарцисса все равно чувствовала себя так, словно земля под ногами шатается и опасно подрагивает, а потолок над головой вот-вот обрушится.
Она отогнула кружевной воротник пеньюара и взглянула на свое отражение. Красная полоса на ключице слегка побледнела, но все еще четко просматривалась.
«Беллатрикс была очень подавлена», — мысленно повторила Нарцисса и вздрогнула от пробежавшего по спине холодка. Нет, все-таки хорошо, что Люциус этого не услышал. Всего одно слово, но как же много в нем нагромождено откровенной лжи. Этим вечером Беллатрикс была какой угодно, но только не подавленной…
Сначала она ухитрилась обзавестись оружием и притвориться спящей, в надежде выследить и уничтожить воображаемую соперницу. Затем обнаружила, что добыча от нее ускользнула, и впала в неописуемое бешенство.
Страница 25 из 62
