Что обещаем мы

— Я бы и не знала об этом: ведь я эту штуку не глотала, — добавила она с горечью.

— У тебя было важное задание. Кто-то должен был следить за запасами для больничного крыла, а я не мог этим заниматься.

Гермиона нахмурилась:

— Но я хотела сражаться! Хотела встать плечом к плечу рядом с Гарри. После того, как меня семь лет называли грязнокровкой — а ведь я знала, что именно из-за философии Волдеморта и было распространено это оскорбление, — разве не готова я была сражаться?!

— Без сомнения, — ответил он, и мягкость в его голосе могла быть и нежностью, и угрозой, но скорее все-таки угрозой. — А желала ли ты убивать? Была ли готова к всплеску адреналина при виде врагов, падающих к твоим ногам?

Он резко остановился и схватил ее за подбородок, чтобы лучше видеть пораженное выражение ее лица.

— Будь благодарна за то, что тебя не заставили лицом к лицу встретиться с твоими самыми страшными кошмарами на этом проклятом поле боя.

— Я вовсе не это имела в виду, — прошептала она. — Я не хотела убивать, я хотела только сделать все возможное, чтобы Волдеморт не выиграл.

Северус отпустил ее.

— Ты сделала все возможное, Гермиона.

Повисла короткая пауза.

— А сейчас ты поможешь мне найти белладонну.

И пока они аккуратно пробирались через заросли куманики, Гермиона вспомнила все случаи, когда он читал ей лекции и решила, что эта была самой славной.

Между уже готовым ингредиентом для зелий в бутылочке и свежим ингредиентом, который еще необходимо снять с куста, существует огромная разница. К тому же надо знать, где искать этот куст. За оставшиеся дни шедших на убыль летних каникул Северус научил Гермиону находить дикий чеснок, собирать крылатку, не повреждая при этом крошечных плодов, рассказал, почему лабазник порос быльем (и в прямом и в переносном смыслах) и почему льнянку можно собирать только при свете полной луны.

— Неужели знать это действительно необходимо? — проворчала Гермиона. После часа разглядывания неопределенного вида растений в полутьме сумерек Запретного леса ее глаза начали слезиться.

— Ни один мой ученик не достигнет уровня мастера, если не станет свидетелем этого прелюбопытнейшего магического явления.

— А у тебя были и другие ученики? — спросила Гермиона, удивляясь, как это она не спросила об этом раньше.

— Строго говоря, нет.

— Почему?

— Не выношу дураков.

— За двадцать лет преподавания ты просто не мог не встретить кого-то, кто не был бы болваном — не считая меня, разумеется, — добавила Гермиона, дерзко ухмыльнувшись.

— Увы, — сухо ответил он, — только дурак захочет стать моим учеником.

— Туше.

Какое-то время они сидели молча, не сводя глаз с льнянки, блеклая темно-зеленая тень служила им отличной маскировкой.

— А знаешь, ты ведь был прав, — сказала Гермиона наконец. — Ты даешь мне просто прекрасное образование, и я очень тебе благодарна, даже несмотря на то, что ты вынудил меня делить с тобой постель. За это я никогда не смогу тебя простить.

— Никогда? — спросил Северус, переведя взгляд с поросли льнянки на Гермиону.

— Но как?

— Вот в чем вопрос! — ответил Северус, и Гермиона задумалась на секунду, хотел ли он что-то сказать этими словами, прежде чем он продолжил: — Что благороднее: сносить ли гром и стрелы мастера зельеваренья или…

Гермиона рассмеялась, услышав монолог Гамлета в редакции Северуса.

— Тебе понравилась книга?

Она впервые в разговоре с ним упомянула свой не-подарок, сделанный почти восемь месяцев назад. Гермиона не знала, почему не спрашивала его об этом раньше. Просто это было… как будто… неправильно… То, что она купила ему подарок. Своему угнетателю. Гермиона даже и предположить не могла, что стоит ей преподнести Снейпу подарок, как с ним станет проще общаться — даже проще, чем до того, как он открыл свои истинные намерения относительно нее.

Но разве это имеет значение? То, что он сделал, было уже достойно порицания.

Если она и испытывала облегчение оттого, что в последние две недели он не склонял ее к близости, то не собиралась доверять ему из-за этого. Он никогда не делал ничего просто так, не ради выгоды. Эта мысль расстроила ее, хотя Гермиона и не смогла бы сказать почему.

— Понравилась, — тихо ответил он после продолжительной паузы. Его лицо было едва различимо в темноте, скрывавшей все остальное. — Спасибо.

Непонятно по какой причине проглотив язык, Гермиона снова повернулась к льнянке и мрачно уставилась на поляну, потирая колени. Тело затекло из-за того, что она все это время сидела скрестив ноги. Какой смысл было приходить сюда задолго до полуночи?

Северус как будто прочел ее мысли — хотя было очевидно, что он этого не делал, потому что не смотрел ей в глаза — и сказал:

— Полагаю, что потом ты со мной согласишься: зрелище стоит того, чтобы подождать.