Фандом: Ориджиналы. Все, что говорят перед словом «но», не считается.
Добавить в моё избранное
4 мин, 18 сек 11007
— Пойдем в парк? — предлагает Хосе Шарлотте, слегка смущенно улыбаясь ее матери, стоящей в дверях. Женщина едва сдерживает тихий смех, наблюдая, как молодой человек пытается не краснеть под ее любопытным взглядом. Дочь сидит в любимом кремовом кресле, закинув ногу на ногу, и рассматривает ногти, покрытые ярко розовым лаком.
— Зачем? — лениво спрашивает она, поднимая, наконец, взор, и встречается взглядом с Хосе. Что-то горит в его карих глазах, обычно таких спокойных, умиротворенных, какой-то странный огонь со слегка сумасшедшим оттенком. Ей даже кажется, что перед ней вовсе не робкий ухажер, а дон Хозе из той оперы, куда молодой человек ее однажды затащил.
— Лето, Шарлитт! — восклицает тенор хорошо поставленным голосом, и ей хочется толкнуть его, только чтобы сбить с дыхания, заставить замолчать. А он не замечает этой странной вспышки, невольно отразившейся в ее быстрых черных глазах, садится на подлокотник, берет ее руку в свои. Мадам Варьетт, о присутствии которой он совсем забыл, тихо смеется и присоединяется к нему:
— Сходите куда-нибудь, в самом деле! Сидишь здесь, сидишь, скоро совсем в мумию превратишься! Вот, Хосе, — жалуется она, — утром звонили подружки, так она и с ними не вышла! Упрямая девчонка! Что молчишь?
Она наклоняется и звонко целует дочь в макушку. Та недовольно морщится и вскакивает на ноги, тщательно поправляя выбившиеся пряди. Хосе встает следом за ней: не в его правилах сидеть, когда дама стоит.
— Пошли, что ли… — говорит Шарлотта, капризно надувая и без того полные губки, и степенно идет в переднюю. Хосе удивленно приподнимает брови, не понимая, почему на этот раз девушка согласилась так быстро. А та, не дав опомниться, вручает ему светленький приталенный жакет. Молодой человек спохватывается, помогает ей одеться, а после накидывает легкий плащ себе на плечи и открывает дверь.
— Мы ненадолго, — говорит он мадам, и та понимающе улыбается. Проводив пару, она подходит к окну и смотрит им вслед. Ей знаком этот огонек в глазах: точно такой же она видела за секунду до того, как покойный господин Варьетт сделал ей предложение. «Хоть бы не ошиблась», — напряженно думает она и быстро смахивает непрошеную слезу счастья.
Хосе ведет Шарлотту в Королевский парк. Он следит за каждым ее движением, за каждой улыбкой, пытаясь угадать, что ей хочется в этот прелестный вечер. На часах около семи, и солнце начинает клониться к закату, окрашивая все в золотой. В снопе света вьется мошкара, воробьи купаются в пыли. Пушистая собачка, лежащая у ног старичка с газетой, вывалила язык: ей жарко.
Хосе подходит к киоску, покупает простую булку и протягивает половину Шарлотте. Та ошеломленно смотрит на него, не понимая, зачем он дает ей хлеб. В ее представлении молодые люди должны предлагать дамам либо мороженое, либо цветы, но никак не хлеб!
— Смотри, сколько голубей, — поясняет Хосе. — Неужели ты никогда их не кормила?
Шарлотта хочет сказать, что этим занимаются только дети, но почему-то молчит, поджимая губы. Молодой человек так восторженно смотрит, как птицы склевывают с его ладони крошки, что ей становится жаль рушить его праздник, и она тоже протягивает руку. Но голуби словно не замечают ее, продолжая толпиться у Хосе, и девушка рассержено швыряет хлеб на землю. Молодой человек весело хохочет, крошит ей на ладонь и медленно подносит свою руку к ее. Птицы с опаской косятся на Шарлотту, но в конце концов одна из них все же перебирается к девушке.
— Смотри, Шарлитт, — говорит вдруг Хосе, — на твоей руке голубка, а на моей — голубь. Они так любят друг друга, это видно! А ты? Ты любишь меня?
— Не знаю… — Шарлотта запинается. Ей никогда не задавали таких вопросов, она никогда не испытывала на себе любви; она даже не понимает, что это такое. — Наверно…
— Ты выйдешь за меня? — глаза Хосе горят вдохновенным огнем; он забывает о голубях, о парке, о солнце, сейчас для него существует лишь Шарлитт. А та прячет глаза, неожиданно смущенная этим вопросом. Она не понимает, что чувствует к Хосе. Они познакомились три года назад, и с тех пор она испытывала к нему лишь симпатию, но чтобы любовь…
— Я не знаю, — наконец честно отвечает она. — Ты заботливый, чуткий, милый, понимающий. Ты даришь подарки по поводу и без повода, ты веселишь всех, ты очаровал мою мать, но…
Она замолкает. В голове некстати проносится утренний разговор. Мирра, бывшая подруга из соседнего квартала, почему-то обиделась на нее, наговорила гадостей по телефону и бросила трубку, хотя сама же и позвонила. В числе многих оскорблений присутствовал термин «старая дева». И это было сущей правдой: Шарлотте исполнилось двадцать шесть, а ей еще никто не приглянулся — все предложения она отвергала. И Мирра, не долго думая, сказала: «Будешь разборчивой, так старой девой и останешься». Шарлотта обиделась, ответила, и вскоре разговор закончился ссорой.
— Но? — переспрашивает Хосе.
— Зачем? — лениво спрашивает она, поднимая, наконец, взор, и встречается взглядом с Хосе. Что-то горит в его карих глазах, обычно таких спокойных, умиротворенных, какой-то странный огонь со слегка сумасшедшим оттенком. Ей даже кажется, что перед ней вовсе не робкий ухажер, а дон Хозе из той оперы, куда молодой человек ее однажды затащил.
— Лето, Шарлитт! — восклицает тенор хорошо поставленным голосом, и ей хочется толкнуть его, только чтобы сбить с дыхания, заставить замолчать. А он не замечает этой странной вспышки, невольно отразившейся в ее быстрых черных глазах, садится на подлокотник, берет ее руку в свои. Мадам Варьетт, о присутствии которой он совсем забыл, тихо смеется и присоединяется к нему:
— Сходите куда-нибудь, в самом деле! Сидишь здесь, сидишь, скоро совсем в мумию превратишься! Вот, Хосе, — жалуется она, — утром звонили подружки, так она и с ними не вышла! Упрямая девчонка! Что молчишь?
Она наклоняется и звонко целует дочь в макушку. Та недовольно морщится и вскакивает на ноги, тщательно поправляя выбившиеся пряди. Хосе встает следом за ней: не в его правилах сидеть, когда дама стоит.
— Пошли, что ли… — говорит Шарлотта, капризно надувая и без того полные губки, и степенно идет в переднюю. Хосе удивленно приподнимает брови, не понимая, почему на этот раз девушка согласилась так быстро. А та, не дав опомниться, вручает ему светленький приталенный жакет. Молодой человек спохватывается, помогает ей одеться, а после накидывает легкий плащ себе на плечи и открывает дверь.
— Мы ненадолго, — говорит он мадам, и та понимающе улыбается. Проводив пару, она подходит к окну и смотрит им вслед. Ей знаком этот огонек в глазах: точно такой же она видела за секунду до того, как покойный господин Варьетт сделал ей предложение. «Хоть бы не ошиблась», — напряженно думает она и быстро смахивает непрошеную слезу счастья.
Хосе ведет Шарлотту в Королевский парк. Он следит за каждым ее движением, за каждой улыбкой, пытаясь угадать, что ей хочется в этот прелестный вечер. На часах около семи, и солнце начинает клониться к закату, окрашивая все в золотой. В снопе света вьется мошкара, воробьи купаются в пыли. Пушистая собачка, лежащая у ног старичка с газетой, вывалила язык: ей жарко.
Хосе подходит к киоску, покупает простую булку и протягивает половину Шарлотте. Та ошеломленно смотрит на него, не понимая, зачем он дает ей хлеб. В ее представлении молодые люди должны предлагать дамам либо мороженое, либо цветы, но никак не хлеб!
— Смотри, сколько голубей, — поясняет Хосе. — Неужели ты никогда их не кормила?
Шарлотта хочет сказать, что этим занимаются только дети, но почему-то молчит, поджимая губы. Молодой человек так восторженно смотрит, как птицы склевывают с его ладони крошки, что ей становится жаль рушить его праздник, и она тоже протягивает руку. Но голуби словно не замечают ее, продолжая толпиться у Хосе, и девушка рассержено швыряет хлеб на землю. Молодой человек весело хохочет, крошит ей на ладонь и медленно подносит свою руку к ее. Птицы с опаской косятся на Шарлотту, но в конце концов одна из них все же перебирается к девушке.
— Смотри, Шарлитт, — говорит вдруг Хосе, — на твоей руке голубка, а на моей — голубь. Они так любят друг друга, это видно! А ты? Ты любишь меня?
— Не знаю… — Шарлотта запинается. Ей никогда не задавали таких вопросов, она никогда не испытывала на себе любви; она даже не понимает, что это такое. — Наверно…
— Ты выйдешь за меня? — глаза Хосе горят вдохновенным огнем; он забывает о голубях, о парке, о солнце, сейчас для него существует лишь Шарлитт. А та прячет глаза, неожиданно смущенная этим вопросом. Она не понимает, что чувствует к Хосе. Они познакомились три года назад, и с тех пор она испытывала к нему лишь симпатию, но чтобы любовь…
— Я не знаю, — наконец честно отвечает она. — Ты заботливый, чуткий, милый, понимающий. Ты даришь подарки по поводу и без повода, ты веселишь всех, ты очаровал мою мать, но…
Она замолкает. В голове некстати проносится утренний разговор. Мирра, бывшая подруга из соседнего квартала, почему-то обиделась на нее, наговорила гадостей по телефону и бросила трубку, хотя сама же и позвонила. В числе многих оскорблений присутствовал термин «старая дева». И это было сущей правдой: Шарлотте исполнилось двадцать шесть, а ей еще никто не приглянулся — все предложения она отвергала. И Мирра, не долго думая, сказала: «Будешь разборчивой, так старой девой и останешься». Шарлотта обиделась, ответила, и вскоре разговор закончился ссорой.
— Но? — переспрашивает Хосе.
Страница 1 из 2
