Фандом: Капитан Блад. У Мэри Питт внезапное осложнение после родов.
Добавить в моё избранное
5 мин, 19 сек 16951
Все, что бывает в жизни, все случающиеся внезапно беды, все нежданное, происходящее в случаях один-на-четыре, о чем не принято говорить вслух.
И что, в самом деле, вспоминать? — ведь вы уже обсудили это когда-то с ним и примирились:
… — Ладно, старина. В конце концов, я тоже был перед тобой виноват — с этим восстанием Монмута.
— Так что мы квиты, — И они весело, рассмеявшись, двинули друг друга в плечо.
Но теперь это всё вдруг поднимается изнутри, подкатывает к горлу, душит, так что Джереми откидывает голову, расслабляет шейный платок — нет, не то чтобы он считал Питера сейчас виноватым, не то чтобы припоминал прошлое, как его на Барбадосе из-за Питера подвергли пыткам, как раба, как последнего негра — но он чувствует внезапно такой прилив ярости, ярость толкается даже толчком в ладонях — он даже не помнит, что сказал Питеру: «Как ты это допустил вообще, Питер?» и ещё что-то…
Спокойный взгляд Блада. Его холодный голос:
— Я надеюсь, Джереми, ты не на дуэль меня вызовешь? — И, развернувшись, он уходит, чётко стуча каблуками. Джереми, тяжело дыша, смотрит ему вслед, едва ли понимая сам, что на него нашло…
… Что-то бывает такое, что-то входит в ослабленную отчаянием душу. Потом он и сам, вспоминая, столько раз недоумевал — что с ним было? Зачем взъярился на ни в чём не повинного Блада?
Мэри приходит в себя, выплывает из туманного сна, худенькая — одни глаза остались! — открывает глаза, ищет взглядом вокруг, встречается взором с мужем. Он сидит у её постели, осунувшийся, потрясённый, не веря глазам. Один шанс из шести. Редкий случай.
— Ты что, плакал? — слабым голосом шепчет она, поднимает руку, чтобы дотронуться до его лица, но от слабости рука падает. Он подхватывает её руку, подносит к губам. Он склоняется к ней, трогает губами её волосы, шепчет нежные, ласковые слова, не веря, что все миновало, что все страшное позади, что кризис прошел.
… И вносят их сына, который, оказывается, жив и которому стараниями Арабеллы подыскали кормилицу — крошечный пищащий комочек, их живое продолжение, их совместный кусочек плоти. Маленький, плачущий, его кладут к ней на колени, и они вдвоём смотрят на него… Удивляясь, не веря, не в силах понять, что всё наконец закончилось…
И что, в самом деле, вспоминать? — ведь вы уже обсудили это когда-то с ним и примирились:
… — Ладно, старина. В конце концов, я тоже был перед тобой виноват — с этим восстанием Монмута.
— Так что мы квиты, — И они весело, рассмеявшись, двинули друг друга в плечо.
Но теперь это всё вдруг поднимается изнутри, подкатывает к горлу, душит, так что Джереми откидывает голову, расслабляет шейный платок — нет, не то чтобы он считал Питера сейчас виноватым, не то чтобы припоминал прошлое, как его на Барбадосе из-за Питера подвергли пыткам, как раба, как последнего негра — но он чувствует внезапно такой прилив ярости, ярость толкается даже толчком в ладонях — он даже не помнит, что сказал Питеру: «Как ты это допустил вообще, Питер?» и ещё что-то…
Спокойный взгляд Блада. Его холодный голос:
— Я надеюсь, Джереми, ты не на дуэль меня вызовешь? — И, развернувшись, он уходит, чётко стуча каблуками. Джереми, тяжело дыша, смотрит ему вслед, едва ли понимая сам, что на него нашло…
… Что-то бывает такое, что-то входит в ослабленную отчаянием душу. Потом он и сам, вспоминая, столько раз недоумевал — что с ним было? Зачем взъярился на ни в чём не повинного Блада?
Мэри приходит в себя, выплывает из туманного сна, худенькая — одни глаза остались! — открывает глаза, ищет взглядом вокруг, встречается взором с мужем. Он сидит у её постели, осунувшийся, потрясённый, не веря глазам. Один шанс из шести. Редкий случай.
— Ты что, плакал? — слабым голосом шепчет она, поднимает руку, чтобы дотронуться до его лица, но от слабости рука падает. Он подхватывает её руку, подносит к губам. Он склоняется к ней, трогает губами её волосы, шепчет нежные, ласковые слова, не веря, что все миновало, что все страшное позади, что кризис прошел.
… И вносят их сына, который, оказывается, жив и которому стараниями Арабеллы подыскали кормилицу — крошечный пищащий комочек, их живое продолжение, их совместный кусочек плоти. Маленький, плачущий, его кладут к ней на колени, и они вдвоём смотрят на него… Удивляясь, не веря, не в силах понять, что всё наконец закончилось…
Страница 2 из 2
