В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
Добавить в моё избранное
378 мин, 36 сек 8790
— Выпустив моё лицо, но слегка его поцарапав, черноволосый вышел из спальной комнаты и направился в гостиную.
«Знакомый?» — от этих слов мне стало как-то не по себе, и я сняла со своего носа этот конус, ложа его с костюмом и книгой, которую я так и не открыла, обратно в сундук.
— Джей! — от столь твёрдого голоса, который позвал меня через несколько минут, я не удержала свою дрожь и как можно быстрее направилась в ту комнату, где должен был находиться Джек. — Где ты её нашла? — клоун больше не улыбался, а только хмурился и выглядел куда серьёзнее, чем следовало ожидать. Он выглядел так, как мой отец при очередном допросе, когда ему надо быть терпеливым и сосредоточенным. — Я повторюсь: где ты её нашла? — Смеющийся Джек протянул к моему лицу ту коробочку, которую я нашла под подоконником.
— Там, — я пальцем указала на окно со сломанным подоконником, на что детоубийца скривил свои губы.
— Не думал, что я её ещё раз увижу. Я так хорошо спрятал эту вещь. Больше никогда её не трогай. — Вздохнув, черноволосый плюхнулся на диван животом вниз, положив голову на мягкую ручку дивана и в упор смотрел на небольшую вещицу. Хотя я могла даже предположить, что перед его глазами появились картины воспоминаний, от которых мужчина тихо усмехнулся и слабо улыбнулся.
— Что это за коробочка? — тихо спросила я, нервно поджав губы.
— Хех, это долгая история. — Перевернувшись на спину и подложив одну руку под голову, сероглазый осмотрел меня с ног до головы. — Присаживайся. А то меня раздражает, как ты стоишь и смотришь на меня, как на декорацию. — В чём-то он был прав. Каждый человек может чувствовать себя неуютно, если на него смотрят. И я присела на край дивана возле ног Джека, на котором он лежал. — Ну, начнём с того, что я не был таким. Я был… куда ярче. И у меня был лучший друг, Исаак. Славный малый, если честно. — Черноволосый тихо усмехнулся. — И такой одинокий. Ты хоть представляешь, какие времена были тогда? Тогда даже телевизоров не было, не то, что радио. И тогда люди были бедными. Денег не хватало ни на что. Бедному Исааку пришлось жить в бедной семье, без друзей… Пока не появился… — приподнявшись на локтях, монохромный маньяк указал на себя большим пальцем. — Я. Я предназначался только ему. И как-то раз нас с ним разлучили. Он уехал, а я остался на чердаке и сидел в этой коробочке, ожидая своего друга очень много лет. И я был тоже одиноким. Без друзей. Без общения. — Улыбка пропала с лица моего собеседника, а мимика лица приобрела какие-то грустные эмоции: глаза опустились вниз, и они были печальны, брови не были нахмурены и брюнет больше не казался серьёзным. — Когда ему стало восемнадцать лет, он вернулся домой. — Вновь радостная улыбка появилась на лице. — Я так обрадовался, что он вернулся! Но он меня забыл. Представляешь? За-был. — Улыбка превратилась в весёлый оскал. — И он изменился. Он на моих глазах убивал одного человека за другим, а я наблюдал. И знаешь, — приняв сидячее положение, сероглазый приблизился ко мне, навалившись всем телом на меня, из-за чего мне пришлось принять лежащее положение, лишь бы не быть так близко к монохромному маньяку. — Мне понравилась эта игра. — Захихикав, Смеющийся Джек положил свою когтистую руку мне на шею, специально надавливая на неё, отчего моя паника постепенно нарастала. — Он убивал, а я наблюдал. Ха-ха-ха! — засмеявшись, Джек взглянул на меня своими серыми глазами, в которых читалось чистое безумие. — Он менялся, а я менялся вместе с ним. До тех пор, пока он меня не нашёл. — Плечи клоуна стали подрагивать из-за нового приступа смеха. — И я решился с ним также поиграть! А-ха-ха-ха! Я хочу играть так со всеми, чтобы они не были одинокими! — пальцы сомкнулись на моей шее, надавливая на неё всё сильнее. Я же схватилась за его руку и пыталась оттолкнуть, боясь, что он меня убьёт.
Сейчас, слыша эту историю, я потеряла дар речи. Оказывается, все эти убийства для Смеющегося Джека — просто игра. Он сам не понимает, что всё то, что он делает, плохо. А если понимает, то… Ему плевать. Джек делает это ради удовольствия. И стал он убийцей, монстром,, не по своей воле. Его таким сделал человек. Его таким сделал лучший друг.
Ведь быть веселым — его работа.
Хочу бежать, но боюсь споткнуться.
Глаза печальны, слова смеются.
© Флёр — Печальный клоун.
Холодно. Почему под конец весны так холодно? Из-за дождя, или само место такое холодное? Больно. Смеющийся Джек меня за один вчерашний день замучил, словно он маленький ребёнок, играющий с домашним любимцем. На моей шее были видны синяки после удушения рук. Казалось, я хотела повеситься на верёвке. Моя правая нога имела глубокие раны, когда монохромный клоун схватил меня за ногу и впился своими когтями в кожу. Моя спина была вся в синяках, ранках, а кожа была разодранной.
«Знакомый?» — от этих слов мне стало как-то не по себе, и я сняла со своего носа этот конус, ложа его с костюмом и книгой, которую я так и не открыла, обратно в сундук.
— Джей! — от столь твёрдого голоса, который позвал меня через несколько минут, я не удержала свою дрожь и как можно быстрее направилась в ту комнату, где должен был находиться Джек. — Где ты её нашла? — клоун больше не улыбался, а только хмурился и выглядел куда серьёзнее, чем следовало ожидать. Он выглядел так, как мой отец при очередном допросе, когда ему надо быть терпеливым и сосредоточенным. — Я повторюсь: где ты её нашла? — Смеющийся Джек протянул к моему лицу ту коробочку, которую я нашла под подоконником.
— Там, — я пальцем указала на окно со сломанным подоконником, на что детоубийца скривил свои губы.
— Не думал, что я её ещё раз увижу. Я так хорошо спрятал эту вещь. Больше никогда её не трогай. — Вздохнув, черноволосый плюхнулся на диван животом вниз, положив голову на мягкую ручку дивана и в упор смотрел на небольшую вещицу. Хотя я могла даже предположить, что перед его глазами появились картины воспоминаний, от которых мужчина тихо усмехнулся и слабо улыбнулся.
— Что это за коробочка? — тихо спросила я, нервно поджав губы.
— Хех, это долгая история. — Перевернувшись на спину и подложив одну руку под голову, сероглазый осмотрел меня с ног до головы. — Присаживайся. А то меня раздражает, как ты стоишь и смотришь на меня, как на декорацию. — В чём-то он был прав. Каждый человек может чувствовать себя неуютно, если на него смотрят. И я присела на край дивана возле ног Джека, на котором он лежал. — Ну, начнём с того, что я не был таким. Я был… куда ярче. И у меня был лучший друг, Исаак. Славный малый, если честно. — Черноволосый тихо усмехнулся. — И такой одинокий. Ты хоть представляешь, какие времена были тогда? Тогда даже телевизоров не было, не то, что радио. И тогда люди были бедными. Денег не хватало ни на что. Бедному Исааку пришлось жить в бедной семье, без друзей… Пока не появился… — приподнявшись на локтях, монохромный маньяк указал на себя большим пальцем. — Я. Я предназначался только ему. И как-то раз нас с ним разлучили. Он уехал, а я остался на чердаке и сидел в этой коробочке, ожидая своего друга очень много лет. И я был тоже одиноким. Без друзей. Без общения. — Улыбка пропала с лица моего собеседника, а мимика лица приобрела какие-то грустные эмоции: глаза опустились вниз, и они были печальны, брови не были нахмурены и брюнет больше не казался серьёзным. — Когда ему стало восемнадцать лет, он вернулся домой. — Вновь радостная улыбка появилась на лице. — Я так обрадовался, что он вернулся! Но он меня забыл. Представляешь? За-был. — Улыбка превратилась в весёлый оскал. — И он изменился. Он на моих глазах убивал одного человека за другим, а я наблюдал. И знаешь, — приняв сидячее положение, сероглазый приблизился ко мне, навалившись всем телом на меня, из-за чего мне пришлось принять лежащее положение, лишь бы не быть так близко к монохромному маньяку. — Мне понравилась эта игра. — Захихикав, Смеющийся Джек положил свою когтистую руку мне на шею, специально надавливая на неё, отчего моя паника постепенно нарастала. — Он убивал, а я наблюдал. Ха-ха-ха! — засмеявшись, Джек взглянул на меня своими серыми глазами, в которых читалось чистое безумие. — Он менялся, а я менялся вместе с ним. До тех пор, пока он меня не нашёл. — Плечи клоуна стали подрагивать из-за нового приступа смеха. — И я решился с ним также поиграть! А-ха-ха-ха! Я хочу играть так со всеми, чтобы они не были одинокими! — пальцы сомкнулись на моей шее, надавливая на неё всё сильнее. Я же схватилась за его руку и пыталась оттолкнуть, боясь, что он меня убьёт.
Сейчас, слыша эту историю, я потеряла дар речи. Оказывается, все эти убийства для Смеющегося Джека — просто игра. Он сам не понимает, что всё то, что он делает, плохо. А если понимает, то… Ему плевать. Джек делает это ради удовольствия. И стал он убийцей, монстром,, не по своей воле. Его таким сделал человек. Его таким сделал лучший друг.
Глава 5. Какая странная игра
Печальный клоун смешит кого-то,Ведь быть веселым — его работа.
Хочу бежать, но боюсь споткнуться.
Глаза печальны, слова смеются.
© Флёр — Печальный клоун.
Холодно. Почему под конец весны так холодно? Из-за дождя, или само место такое холодное? Больно. Смеющийся Джек меня за один вчерашний день замучил, словно он маленький ребёнок, играющий с домашним любимцем. На моей шее были видны синяки после удушения рук. Казалось, я хотела повеситься на верёвке. Моя правая нога имела глубокие раны, когда монохромный клоун схватил меня за ногу и впился своими когтями в кожу. Моя спина была вся в синяках, ранках, а кожа была разодранной.
Страница 22 из 100
