Танцуй, Клоун, танцуй

Если это и есть причина закрытия парка, то я это запомню. И всё же тут лежат и мёртвые тела, которые, можно сказать, совсем свежие. Именно это мне и не нравилось.

Меня потянуло к одному месту, которое имело два этажа. Кирпичное здание из красного кирпича и с заколоченными окнами. Что-то мне подсказывало, что именно туда мне и нужно пойти. Хотя, именно туда и надо идти, видя нарисованную стрелку какой-то красной краской на земле, указывающий идти именно внутрь. А там очень темно. Немного поёжившись от вида здания, я сделала медленные шаги туда, в небытие.

Как только моя нога перешагнула ступеньку, входная дверь резко захлопнулась за моей спиной, из-за чего я тихо взвизгнула и, как только поняла, что опасности нет, облегчённо выдохнула.

— Проклятье, — прямо передо мной находились коридоры, которые вели в какие-то комнаты. Первой комнатой оказалось что-то похожее на гостиную. Два зелёных и изуродованных дивана, рядом стоит камин и деревянный кофейный столик. Также тут находится большая книжная полка с двумя креслами, как у моей бабушки, и угловым столиком. Ковёр утратил свою мягкость, внутри него находилась пыль и паутина. Обои были порваны, а в углах висели паутины с жирными пауками. Книги лежали на полу, а также на полках находилась какая-то коллекция черепов.

Другая комната была небольшой кухней. Одна плита, по обе её стороны стоят тумбы орехового цвета с поломанными дверцами, а также мойка. На плитке лежит побитая посуда. Чуть дальше стоит деревянный стол и четыре табурета. Они хоть как-то сохранились. И, разумеется, стоит небольшой холодильник. И в нём по-любому мышь повесилась.

Также была ванная комната с одной ванной и мойкой. И над раковиной висело грязное зеркало. А туалета я не нашла. Вода в этом доме есть, но только холодная.

Последней комнатой, которая была на втором этаже, оказалась спальня. Большая двухместная кровать с рваными подушками, от которых перья разлетелись по всей комнате. Шёлковое покрывало, и одеяло было откинуто, будто жильцы резко вскочили с кровати и убежали. Шкаф был приоткрыт, из него вываливалась старая запыленная одежда, и она давно не в моде в наше время. Стоял большой шкаф с зеркалом, в котором я не видела своё отражение из-за пыли. Стеклянная ваза, которая чудом уцелела, стояла на тумбочке, а вот цветы в ней давно завяли.

Вздохнув, я направилась в ванную комнату, так как там почему-то был подвал. Я уверена, что там будет находиться папа. И моё чутьё меня не подвело.

Спустившись вниз, я наткнулась, вернее, наступила на мёртвую крысу. От вида мёртвого животного я издала крик и отбежала в сторону, оглядываясь назад. Но тут, как по несчастью, я споткнулась обо что-то и упала на пол. Этим «чем-то» оказалось тело ребёнка трёх или четырёх лет. И оно было изуродовано до неузнаваемости. Выпотрошено, отсутствовали верхние и нижние губы, нос был отрезан, а глаз вообще не было в глазнице, из которой вылезла сороконожка. Вскрикнув, я вскочила на ноги и сразу схватилась за живот, а после рвота подступила к горлу, и меня вытошнило. Вся еда, которую я когда-то ела, оказалась на полу. Слюни и слёзы потекли вслед за желчью, слёзы полились из глаз, а вдалеке от того места, где я находилась, послышалось тихое мычание.

Вытерев рот тыльной стороной руки и отдышавшись, я неуверенно на дрожащих ногах направилась на звук, ступая на носочках.

— Папа! — источником этого мычания оказался мой отец, прикованный цепями к стене. Видя его потрёпанный и измученный вид, я закрыла рот рукой, а из глаз стремительно потекли горячие слёзы. Почему с ним такое случилось? За что его измучили, как бездомную собаку?

Подойдя к нему поближе, я стала обдумывать следующие действия. Может, я и знаю ОБЖ на четыре, но мой учитель никогда не говорил нам о действиях, которые произойдут с покалеченными жертвами маньяка.

— Джей… — с трудом выговорил Шмидт, пытаясь приподнять свою голову и измученно взглянул мне в лицо своим уцелевшим глазом. — Беги.

— Папа! Господи Иисусе… Я-я тебя сейчас вытащу. Подожди немного. — Оглядываясь по сторонам, я заметила окровавленный топор, который был прибит лезвием к деревянному полу. — Я сейчас разрублю цепи.

— Нет, ты не понимаешь… Он тут. — Но я не обращала внимание на сказанные слова со стороны пострадавшего. Мой мозг был занят совсем другим, а сердце в панике бешено стучало. Нужно спастись и как можно быстрее. Нужно уйти как можно дальше от этого дома, от этого старого заброшенного парка, от этого леса прямо домой. Там безопаснее.

Я только хотела поднять топор, схватившись за его деревянную рукоять и дёрнула на себя, но не смогла вытянуть его из пола. Он глубоко прошёл сквозь доски и застрял, а его железная сторона проржавела. Я дёрнула ещё раз, но оружие так и не сдвинулось.

— Боже, — вытерев заплаканные глаза, я вновь потянула на себя оружие. Вроде немного подалось.