Reach out

Глава 1. Reach out

В такие моменты он не знал, куда ему деваться. Потолок клетки давил, слишком низкий для его двухметрового роста, заключенные в других коробках раздражали монотонным гудением: кто-то мастерил уродливые игрушки, стуча спицами или молоточками, кто-то перебирал четки и заунывно гундосил под нос молитвы, кто-то спал, расходуя на дыхание слишком много драгоценного воздуха, а кто-то просто виновен был в том, что родился слишком близко от него.

Желание протяжно завыть подкатило к самому горлу, бороться с ним не хватало уже ни выдержки, ни видимости душевного равновесия, тщательно отстроенного и заштукатуренного для других. Ему нельзя терять рассудок. Нельзя впадать в отчаяние. Он служит другим несчастным, запертым тут, примером для подражания, ориентиром, лучом надежды. Почему? Он сам не знал. То есть знал, но эти причины казались ему глупыми и примитивными.

Cлишком большой? Да. Страшно заметный? Да. Слишком… красный? О да. Он нахмурил брови и потер подбородок, пытаясь справиться с наплывом возмущения за собственную роль в общей тюрьме. В который раз попытался выпрямиться в полный рост, стукнулся головой и безучастно свалился на пол. Много раз он пытался сбить крышку клетки к чертям собачьим и до того, как налетят охранники, хотя бы оглядеть место, где все проводят скучную жизнь в заточении. Прикинуть на глаз, сколько всего там клеток, коробок и цистерн. Но тщетно.

Осторожно вздохнув, чтоб могучие легкие не сожрали кислорода сверх положенной суточной нормы, он подполз к правой стенке, через которую обычно обозревал тюрьму. Прутья в ней были толще, чем в левой, но зато и стояли реже. Между ними можно было просунуть руку почти до конца предплечья и прикоснуться к черноволосой макушке худющего малого, который неподвижно сидел в клетке по соседству.

У брюнета был номер 17623. У него самого был номер 17622. Из-за этой, казалось бы, мелочи, красный чувствовал к соседу необъяснимую симпатию, даже что-то вроде родства. Грубоватую нежность проявлял, подсовывая ему свою еду и заставляя есть свирепым полушепотом. 17623 с удивительным упрямством отказывался, продержавшись почти месяц против громилы. Но в конце концов уступил, когда из-за обилия излишков в их клетках появились странные дополнительные жильцы — маленькие, плоские, черненькие с усиками. Тюремщики, приходившие травить вредителей, назвали их «тараканами», но что означает это слово, 17622 так и не понял. И разве это имело значение? Важным было лишь то, что 17623 начал есть.

С тех пор прошло долгих четырнадцать лет. Календарь на передней стенке клетки не мог врать. Ну или не мог врать по поводу их дружбы. Или любви. 17623, уставая выговаривать номер, сказал ему однажды, что письменность, предназначенная для выпуска газет и журналов, также используется для того, чтобы тюремщики называли себя набором букв. Сказал, что много букв для шифра не нужно, он выбрал для 17622 одну — дельту. Благодарный красный сказал, что будет звать 17623 «М с точкой». Почему именно с точкой, Дельта обосновать не мог, но был преисполнен необъяснимой веры, что 17623 достоин за свой ум и смекалку больше, чем одной буквы. О своем выборе сказал: «М — это мозг. Ты мозг и точка. А я — Твой дельта». М. вздрогнул, подставив вместо последнего слова совсем другое… но об этом, как обычно, скромно промолчал.

М. и Дельта не работали вместе: первого забирали по ночам в странное место, именуемое Кабинетом, а второй трудился на фабрике днем вместе со всеми. Длинным строем заключенные, скованные одной цепью по двенадцать-тринадцать человек, ровно в 6:00 покидали главный тюремный зал, уходя в дверь №1, а в 16:00 — так же четко возвращались. Дверь №1 была не совсем обычной дверью, а скорее колоссальными воротами с пропускной способностью в десять живых колонн. Они разъезжались в стороны на валах и шестеренках, которые приводили в движение другие заключенные — в специальных клетках, висевших под потолком. На воротах не стояло цифры «1», но все тюремщики звали ее «дверь номер один». Где-то рядом, иронично говорили они, существует дверь №2, через которую заключенных за какие-то невероятные заслуги выпускают на волю, но всегда добавляли, что конкретно им, ленивым скотинам, освобождение никогда не светит. Через маленькую железную дверь №3 изредка приводили новых преступников, юных, иногда совсем детей — с перепуганными глазами, перепачканных в чём-то буром, почти без одежды. Одежду и еду поставляла длинная конвеерная лента, открывавшаяся в дверь-окно №4, и больше дверей как будто бы не было. Но Дельта знал, что это не так. Благодаря М.

По возвращению с фабрики после 16:00 до полуночи почти всем заключенным разрешалось заниматься своими делами. Окно №4 поставляло в небольших вагонетках пожелтевшие газеты, очень старые журналы за какие-то с трудом представляемые 1990-е годы и хорошо обглоданные кости для вырезания шашек или фигурок для любых других игр. Дельта мог отдыхать и развлекаться со всеми, но у него редко получалось отвлечься от мыслей о М.