Гениальная импровизация

Светлый, счастья сон мой, Гарри Поттер —

Стон, грешной страсти стон мой, Гарри Поттер.

Он сорвался с губ и покатился камнем вниз,

Но секс в гостиной — это был не мой каприз.

Не в силах Мерлин всемогущий мне помочь,

Любви запретной не дано мне превозмочь,

Стой. Не покидай меня безумная любовь!

Я верю, мы с тобою будем вместе вновь.

И после смерти мне не обрести покой.

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

Все вместе они продолжили:

И днем и ночью он один передо мной,

Он моя прихоть, моя страсть /и враг он мой/студент он мой/любовник мой

Стой. Не покидай меня безумная мечта!

Ты мой каприз, пленивший сердце навсегда.

И после смерти мне не обрести покой,

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой…

За ночь с тобой.

Импровизация была блестящей. Питер и Фенрир зааплодировали стоя. По лицу Беллатрикс бежали слезы — неужели Лорд не заметил, что она в него безумно влюблена? Зачем ему любовь какого-то тощего очкарика?

Исполнители поклонились, а Гарри, потихоньку высунув кончик волшебной палочки из-под мантии, наколдовал от чистого сердца каждому из них по букету цветов: Драко получил охапку красных роз, Снейп — немного розовых гвоздик, Волдеморт — шесть увядших ромашек.

Лорд одним движением пальцев сломал тонкие стебельки и откинул загубленные цветы.

— Ты не можешь продать дьяволу свою душу, — вкрадчиво заметил Гарри прямо рядом с Лордом, решив, что пора действовать более отважно.

Лорд резко вскинул руку, чтобы поймать невидимку, но лишь воздух стал его добычей.

— В аду не принимают душу частями, даже там хотят ее целиком, — раздался дразнящий голос Гарри уже с другой стороны.

Лорд стрельнул в ту сторону Ступефаем, но только испортил старинный гобелен, висевший на стене.

— Своей изуродованной душой ты не можешь почувствовать всю полноту любви. Признайся, признайся же хотя бы себе, что хотел бы воссоединить части души и попробовать мою любовь на вкус.

Беллатрикс выскочила из-за стола так быстро, что когда ее стул с грохотом упал, она была уже рядом с Лордом.

— Нет, мой повелитель, не слушай его. Женское сердце не обманешь — он что-то задумал, — заглядывая в глаза Лорда, отчаянно зашептала Беллатрикс. — Прошу тебя.

— Ты ведь был красив, я видел твой прежний облик в воспоминаниях другого человека. Твоя душа могла бы познать любовь, ты мог бы мне понравиться, — вселяя надежду, убеждал Гарри.

— Нет! — закричала Беллатрикс. Она упала на колени и обхватила в умоляющем жесте ноги Волдеморта. — Ты только мой…

— Так вот в чем дело, моя дорогая Белла — ты ревнуешь? — Лорд отодвинулся от прилипшей приспешницы, которая не стала с ним спорить. — Не беспокойся, мое признание ничего не изменит, пусть мальчишка порадуется перед смертью.

Волдеморт провел рукой по кудрям Беллатрикс.

— Давай же, — настаивал Гарри. — Ты ведь знаешь, что я теперь в твоей власти, сделай мне приятное напоследок — скажи, чего ты хочешь?

Все затаили дыхание, чтобы услышать даже легкий шепот. Воцарилась тишина, в которой четко прозвучали слова Лорда:

— Да, я хочу узнать, что такое любовь, и если можно было бы соединить части моей души, то… — повисла пауза, во время которой не хватало только барабанной дроби. — … я бы сделал это.

Кто-то удивленно ахнул, Беллатрикс до боли закусила губу и застонала.

— Твое признание для меня много значит, — уверил Гарри Волдеморта и облегченно вздохнул — еще одна часть дела была сделана.

Все почувствовали, что атмосфера гостиной резко изменилась. Казалось, что даже воздух стал гуще — дышать приходилось с трудом. Откуда-то потянуло могильным холодом, порыв был настолько сильный, что чуть не погасил все свечи в гостиной.

Белла, все еще сидевшая на полу, вскочила на ноги, испуганно озираясь.

Сквозь толстые стены, защищенные магией, что-то просачивалось. Оно было темным и живым и, сгустками дыма клубясь у каменного пола, текло к Волдеморту, чтобы исчезнуть, слившись с ним. Ритуал воссоединения души свершился.

Последний крестраж, или Очень драматичная глава

Душа злодея воссоединялась, меняя и внешний его облик: постепенно исчезал зеленоватый оттенок кожи, возвращались прежние черты лица, появлялись волосы, втягивались когти. Лорд, превозмогая боль от перемен с телом, ошеломленно посмотрел на свои руки и повернулся к зеркалу. Он не выглядел тем молодым Томом Риддлом, каким его увидел Гарри в воспоминаниях профессора Слизнорта, но все же был достаточно хорош собой, несмотря на возраст — маги стареют очень медленно.

Беллатрикс сделала шаг ему навстречу:

— Мой Лорд…

— Довольно, — оборвал он ее. — Ты была права, моя проницательная Белла, я попался на уловку Гарри Поттера.