The Potters' Cat (Кот Поттеров)

Кот Поттеров

… Похоже, меня ждёт ещё один бесцельно прожитый день. И почему папаша, мать его книззл, обо мне не позаботился? Как шашни крутить с этой пустоголовой кошкой, которая отказалась считать себя моей матерью, — так он первый. А меня к себе забрать?! Я же сдохну здесь, среди этих тупых животных. Даже пообщаться не с кем. И так уже целый месяц…

— Лунатик, смотри, какой экземпляр! Давай его возьмём?

— Сириус, я же просил не называть меня так, когда мы среди людей. Тем более, на магловском рынке.

— Ладно тебе, никто не догадается. Лучше скажи, что ты думаешь об этом рыжем книззле.

— Во-первых, это полукниззл. А, во-вторых, зачем он нам?

Вот-вот, мамаша тоже об этом подумала. Обнюхала меня и не стала кормить. Почти два месяца добрые хозяева мне с ложечки молоко давали. А потом присматриваться стали… Так я здесь и оказался.

— Да не нам! Я бы его Сохатому подарил. Ну, в смысле, ему и Эванс. По случаю рождения моего крестника.

— Вообще-то, котов принято дарить не на день рождения, а на новоселье.

— Значит, так. Во-первых, мой не в меру образованный приятель, кот на новоселье — это не британская традиция. Во-вторых, это не кот, а полукниззл. И, в третьих, Эванс не нравится жить в особняке Поттеров, и Джеймс планирует переехать с ней и Гарри в Годрикову впадину. Тут-то котяра и пригодится.

Хорошо, если эти двое меня купят. Они, по крайней мере, из волшебников. А если опять маглам достанусь? Я ведь, когда подрасту, совсем перестану на обычного кота походить. И начнётся: «Кот-мутант! Опасное животное!». Отдадут какому-нибудь звериному лекарю. Тот подумает и предложит меня усыпить. Чтобы не мучился. Так и придёт конец моей биографии. Меньше обычной кошки проживу…

— И когда ты привыкнешь к тому, что Лили уже не Эванс?

— Да, как-то со школьных времён прицепилось. Ну, ты сам подумай — какой из нее Поттер?

— Не «какой», а «какая». В конце концов, ты можешь звать её просто «Лили».

— Ну уж нет! Это пусть Сохатый заливается: «ах, Лили», «моя Лили» и тому подобное.

— Вообще-то, я совершенно спокойно обращаюсь к ней по имени.

— А к тебе, Лун… Рем, у неё особое отношение: ты же неспящая совесть нашей компании!

— Что-то последнее время ваша совесть всё чаще пренебрегает своими обязанностями.

— А ты теперь с Эванс посменно работаешь — отсюда и выходные дни.

Неужели возьмут? Вроде неплохие люди. Только от левого исходит что-то темное. В этом я разбираюсь. Впрочем, если его считают «совестью», значит, не так всё и страшно. Да и жить я, похоже, буду не у них…

— Ты просто мастер убеждения, Сириус. Книззла-то брать будешь? Хоть бы цену спросил…

— Блэки в подарках не мелочатся. Скажите, милая леди, сколько стоит этот рыжий комочек шерсти? Ясно. Рем, подкинешь половину?

— А как же достоинство Блэков?

— Достоинство Блэков не пострадает. Просто магловских денег мало осталось.

— Тогда нам лучше отойти в сторонку. У меня их деньги с нашими вперемешку лежат…

Точно берут! День прожит не зря. Буду жить в особняке этих, как их там, Поттеров. Постойте! Что они там говорили? Ребёнок? Только не это! Лучше отдайте маглам…

— Леди, мы его берём!

Вот и заканчивается мой последний день в доме родичей Ремуса Люпина. Завтра я отправляюсь к Поттерам, о которых знаю теперь почти всё, благодаря моим временным хозяевам. Итак, бедняга Джеймс три года назад остался сиротой. Его родители умерли за считанные дни от какой-то болезни. Ремус даже упоминал её название, но оно было настолько сложным, что Сириус попросил больше так при нём не выражаться. Потом Поттер женился на некой Лили Эванс, с которой учился в Хогвартсе, школе для волшебников. Эта Лили вроде бы успела познакомиться с родителями Джеймса, а после их смерти помогла ему справиться с потерей. Женившись на Лили, Джеймс привел её в опустевший родовой дом своих родителей, который перешёл к нему по наследству…

— Что-то котяра сегодня грустит. Неужели чувствует, что завтра у него начнётся новая жизнь?

— Я же тебе говорил, Сириус: книззлы обладают необычайной эмпатией, которая позволяет им улавливать эмоции и даже некоторые мысли тех, кто находится рядом.

— Говорить-то ты говорил, но этот книззл превысил все мои ожидания. Он даже твою мохнатую проблему унюхал.

— Знаешь, если учесть, как часто ты о ней говоришь…

— Да брось, Лунатик! Вспомни, как он вырывался, когда ты пытался взять его на руки.

Да, хищника я распознал почти сразу. Чуть лицо ему не расцарапал от испуга. Хорошо, что он сообразил передать меня своему приятелю…

— Кстати, Бродяга. Я как раз хотел тебя попросить воздерживаться от мохнатых шуточек при моих родителях.

— Рем, неужели ты им до сих пор не сказал?!

— Не смешно, Сириус.