Фандом: Гарри Поттер. В 7-й книге, из письма Лили, написанного Сириусу, Гарри узнал, что у его родителей был кот. Здесь рассказывается история этого кота.
Добавить в моё избранное
65 мин, 27 сек 13966
Прямо скажем, мог и убить, если бы я не вмешался. Потом пришёл оборотень, и я сразу почуял, что до превращения ему осталось совсем немного. Обидно, что из-за невыпитого лекарства всё пошло крахом. Теперь Сириус не сможет ничего доказать. Ни Снейпу, ни Дамблдору — никому… Где теперь Сириус? И что там бормочет оборотень?
— А я только что от Дамблдора. Он сказал, что Гарри и твоей хозяйке удалось каким-то образом спасти Сириуса. Подробностей не сообщил. И правильно сделал. Слишком часто я не оправдывал его доверия. Хорошо, хоть не покусал никого в эту ночь.
Доверие, доверие… А как мне теперь узнать, что произошло? Последнее, что я помню — злобное хихиканье Петтигрю и наставленная на меня палочка. Кстати, интересно, почему Люпин никого не покусал?
— Меня от вас Бродяга увёл. Я его в анимагической форме почти сразу услышал и даже начал успокаиваться. Но потом появились дементоры. Сириус вернулся в человеческий облик и достал палочку. «Беги, — говорит, — отсюда. Я с ними разберусь. Таким ты мне не поможешь». Ну, я и послушался. Убежал, поджав хвост…
Кстати, о хвостах. Что с предателем?
— Питер удрал. Теперь, наверное, побежит к Волдеморту. И как я мог забыть принять это проклятое зелье!
Да ладно, не убивайся так. По крайней мере, ты помог убедить Гарри в невиновности Сириуса.
— А ведь ты молодец, книззл. Благодаря тебе, Гарри узнал, что Сириус невиновен в смерти Лили и Джеймса.
Отлично. Обменялись любезностями. Стоп! Почему не действует магия? Он же меня только что похвалил! А, ясно. За это меня уже хвалил Сириус. В своем неподражаемом стиле, конечно. «Этот кот вовсе не чокнутый»! Мне даже сначала обидно стало. Но потом… Потом я ощутил действие магии, и обижаться расхотелось. Это тепло, разливающееся по всему телу, ни с чем не спутаешь. Ладно. Здесь, похоже, больше ловить нечего. Вырублюсь-ка я лучше снова…
— Enervate!
Слушай, — как тебя там, — Люпин! Ты очень круто владеешь заклинаниями, лучше всех отгоняешь дементоров, неподражаемо трансформируешься… Но сейчас — ПРОСТО ДАЙ МНЕ ПОСПАТЬ! Мяу, в конце концов!
Вроде бы, что-то понял. Палочку свою убрал и слегка потрепал меня по голове. А он, между прочим, неплохо стал меня понимать. Может, из-за того, что еще недавно был зверем? Надо бы попытаться объяснить ему, кто я такой. Надо бы… Но сейчас… мне… слишком… хочется… спать…
Ну уж, нет. Теперь я знаю, как помочь своей хозяйке! И я это сделаю!
С Рыжим Гермиона поругалась ещё летом. И как поругалась! Заявила, что не желает его больше ни видеть, ни слышать. Мать Рыжего сюда наведывалась, но разговор не получился: Гермиона сидела как каменная. Миссис Уизли поплакала, а потом высказала всё, что думает о девушках, «которые не знают, чего хотят», и ушла, громко хлопнув дверью. Наверняка, ещё кто-нибудь заходил — я же не всегда в этой квартирке сижу. Будь моя воля — вообще бы в «Норе» остался. И места больше, и за гномами в саду можно было гоняться. Да и привык я к этому дому — как-никак больше года там прожил.
Только вряд ли Гермиона когда-нибудь вернётся в «Нору». Не знаю, что там у них произошло с Рыжим. Я после войны здорово с ним подружился. Или он со мной? В то утро, когда все кричали о победе над тем, кого уже можно называть Волдемортом, Рыжий подошёл и положил передо мной волшебную палочку: «Это — палочка Петтигрю, — сказал он. — Думаю, ты имеешь полное право взять её себе, как военный трофей. Делай с ней всё, что хочешь».
Мяу! Я потёрся об его одежду. От Рыжего пахло гарью, дымом и болью от потери близких. Он потрепал меня по голове и сказал: «Ты — храбрый книззл, Косолап. Но я рад, что тебя там не было»…
Палочку я с огромным удовольствием закопал в саду. Казалось, теперь все беды позади. Тёмный маг исчез навсегда. Я расслабился. Прошло лето, и мы с Гермионой снова оказались в Хогвартсе… Вот тут-то всё и пошло наперекосяк.
Гермиона училась дни и ночи напролёт, что-то писала, читала и почти перестала спать. К Рождеству она напоминала привидение Серой Дамы, и сестра Рыжего, наконец, не выдержала. Она устроила Гермионе скандал и утащила её в больничное крыло. Теперь каждый вечер Гермиона принимала какие-то капли и засыпала до утра. Мне бы эти капли тоже не помешали. В первую же ночь я увидел свой старый кошмар про Хэллоуин. Через неделю он повторился, а к весне снился мне почти каждую ночь. Я думал, что хуже уже быть не может. Но ошибался. Когда Гермиона внезапно бросила Хогвартс и переселилась в эту квартирку в Косом переулке, мои сны изменились. Гермиона с израненными руками лежала на полу в большой комнате… Луч заклятия летел в Сириуса… Мне снилось много других ужасных вещей, непонятно откуда взявшихся в моей голове. Конечно, я знал, что Сириус погиб в сражении — Гарри вспоминал об этом куда чаще, чем мне бы хотелось.
— А я только что от Дамблдора. Он сказал, что Гарри и твоей хозяйке удалось каким-то образом спасти Сириуса. Подробностей не сообщил. И правильно сделал. Слишком часто я не оправдывал его доверия. Хорошо, хоть не покусал никого в эту ночь.
Доверие, доверие… А как мне теперь узнать, что произошло? Последнее, что я помню — злобное хихиканье Петтигрю и наставленная на меня палочка. Кстати, интересно, почему Люпин никого не покусал?
— Меня от вас Бродяга увёл. Я его в анимагической форме почти сразу услышал и даже начал успокаиваться. Но потом появились дементоры. Сириус вернулся в человеческий облик и достал палочку. «Беги, — говорит, — отсюда. Я с ними разберусь. Таким ты мне не поможешь». Ну, я и послушался. Убежал, поджав хвост…
Кстати, о хвостах. Что с предателем?
— Питер удрал. Теперь, наверное, побежит к Волдеморту. И как я мог забыть принять это проклятое зелье!
Да ладно, не убивайся так. По крайней мере, ты помог убедить Гарри в невиновности Сириуса.
— А ведь ты молодец, книззл. Благодаря тебе, Гарри узнал, что Сириус невиновен в смерти Лили и Джеймса.
Отлично. Обменялись любезностями. Стоп! Почему не действует магия? Он же меня только что похвалил! А, ясно. За это меня уже хвалил Сириус. В своем неподражаемом стиле, конечно. «Этот кот вовсе не чокнутый»! Мне даже сначала обидно стало. Но потом… Потом я ощутил действие магии, и обижаться расхотелось. Это тепло, разливающееся по всему телу, ни с чем не спутаешь. Ладно. Здесь, похоже, больше ловить нечего. Вырублюсь-ка я лучше снова…
— Enervate!
Слушай, — как тебя там, — Люпин! Ты очень круто владеешь заклинаниями, лучше всех отгоняешь дементоров, неподражаемо трансформируешься… Но сейчас — ПРОСТО ДАЙ МНЕ ПОСПАТЬ! Мяу, в конце концов!
Вроде бы, что-то понял. Палочку свою убрал и слегка потрепал меня по голове. А он, между прочим, неплохо стал меня понимать. Может, из-за того, что еще недавно был зверем? Надо бы попытаться объяснить ему, кто я такой. Надо бы… Но сейчас… мне… слишком… хочется… спать…
Книззл, который согласен быть просто котом
— Лапс, ты куда? Нам же скоро выходить!Ну уж, нет. Теперь я знаю, как помочь своей хозяйке! И я это сделаю!
С Рыжим Гермиона поругалась ещё летом. И как поругалась! Заявила, что не желает его больше ни видеть, ни слышать. Мать Рыжего сюда наведывалась, но разговор не получился: Гермиона сидела как каменная. Миссис Уизли поплакала, а потом высказала всё, что думает о девушках, «которые не знают, чего хотят», и ушла, громко хлопнув дверью. Наверняка, ещё кто-нибудь заходил — я же не всегда в этой квартирке сижу. Будь моя воля — вообще бы в «Норе» остался. И места больше, и за гномами в саду можно было гоняться. Да и привык я к этому дому — как-никак больше года там прожил.
Только вряд ли Гермиона когда-нибудь вернётся в «Нору». Не знаю, что там у них произошло с Рыжим. Я после войны здорово с ним подружился. Или он со мной? В то утро, когда все кричали о победе над тем, кого уже можно называть Волдемортом, Рыжий подошёл и положил передо мной волшебную палочку: «Это — палочка Петтигрю, — сказал он. — Думаю, ты имеешь полное право взять её себе, как военный трофей. Делай с ней всё, что хочешь».
Мяу! Я потёрся об его одежду. От Рыжего пахло гарью, дымом и болью от потери близких. Он потрепал меня по голове и сказал: «Ты — храбрый книззл, Косолап. Но я рад, что тебя там не было»…
Палочку я с огромным удовольствием закопал в саду. Казалось, теперь все беды позади. Тёмный маг исчез навсегда. Я расслабился. Прошло лето, и мы с Гермионой снова оказались в Хогвартсе… Вот тут-то всё и пошло наперекосяк.
Гермиона училась дни и ночи напролёт, что-то писала, читала и почти перестала спать. К Рождеству она напоминала привидение Серой Дамы, и сестра Рыжего, наконец, не выдержала. Она устроила Гермионе скандал и утащила её в больничное крыло. Теперь каждый вечер Гермиона принимала какие-то капли и засыпала до утра. Мне бы эти капли тоже не помешали. В первую же ночь я увидел свой старый кошмар про Хэллоуин. Через неделю он повторился, а к весне снился мне почти каждую ночь. Я думал, что хуже уже быть не может. Но ошибался. Когда Гермиона внезапно бросила Хогвартс и переселилась в эту квартирку в Косом переулке, мои сны изменились. Гермиона с израненными руками лежала на полу в большой комнате… Луч заклятия летел в Сириуса… Мне снилось много других ужасных вещей, непонятно откуда взявшихся в моей голове. Конечно, я знал, что Сириус погиб в сражении — Гарри вспоминал об этом куда чаще, чем мне бы хотелось.
Страница 15 из 18
