Фандом: Гарри Поттер. Учиться никогда не поздно. В любое время. И в любом месте.
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 18657
— Он взмахнул палочкой, прошептав заклинание, и бонбоньерка превратилась в маленького дымчатого котенка с голубыми глазками. Котенок замурлыкал, и Эйвери робко протянул его собеседнице.
— Боже мой, — ахнула девушка, опускаясь на колени у ног Эйвери и принимая в ладони котёнка. — Какой он… он настоящий же! Совсем настоящий! — проговорила она, глядя увлажнившимися от радости и умиления глазами то на котёнка, то на Эйвери. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, научите меня! — умоляюще попросила она. — Он такой… такой… маленький! — она зарылась лицом в его шёрстку и поцеловала зверька в маленький тёмно-серый нос.
Вломившийся через два часа к ним в комнату Гойл, застав пасторальную сцену с читающим книгу Эйвери и пьющей чай девушкой, гладящей пригревшегося у нее на коленях котенка, громко заржал.
— Чтобы ходили в бордель книжки читать — этого я еще не видел!
— Вы вообще много чего не видели, — неожиданно заступилась за Эйвери девушка, подмигнув Гойлу так, что эти слова приобрели вдруг отнюдь не невинный подтекст. — Каждому своё — кому-то и, — она хихикнула, — книжка, а кому-то, — она хихикнула вновь, вогнав Гойла в краску и заставив задуматься о том, что же можно ЕЩЁ делать в борделе с книгой и, тем более, с чаем. — И вообще, — решительно сказала она тем временем. — Мы ещё не закончили — что-то вы рано освободились. Что такое два часа для настоящих мужчин? — промурлыкала она, кокетливо оперевшись локотком о колено покрасневшего до ушей Эйвери.
В бордель после этого случая Эйвери стал заглядывать регулярно — во-первых, больше не пришлось «отрываться от коллектива», как говорил Долохов, во-вторых, можно было спокойно провести время с книгой и приятной собеседницей. Использовать девушку в ином качестве он просто не мог — из природной брезгливости. Секс с дамой нетяжелого поведения для него был невозможен так же, как напиться из грязной лужи. Нет, он понимал, что умирая от жажды, сможет пить откуда угодно — но пока, хвала Мерлину, подобной необходимости не возникало. Так что, пока товарищи развлекались, Эйвери отдыхал душой и телом, а заодно пробовал себя в неожиданной роли учителя.
Как ни странно, процесс ему нравился, а девушка оказалась очень старательной ученицей, хотя и имела чудовищные, с его точки зрения, пробелы в знаниях. Однако она была готова учиться, а он — учить и, возможно, поэтому проводимое вместе время становилось всё эффективнее для них обоих. Эйвери сам не заметил, как его новая роль придала ему уверенности в себе, ну а девушка прогрессировала прямо на глазах — а уж когда их встречи приобрели вид «трижды в неделю по три, а то и четыре часа», они оба всерьёз задумались о подготовке к ТРИТОНам.
Изменения в распорядке для Эйвери не остались, конечно же, незамеченными его соратниками.
Первыми заметили изменения Снейп и Мальсибер. Снейп аккуратно проверил товарища на любовные зелья типа незабвенной Амортенции, ментальные закладки и привлек к делу Мальсибера — он заподозрил редкую разновидность Империуса и не мог понять, откуда у шлюхи, пусть даже из элитного борделя, такие познания в Непростительных.
— Ты не поверишь, — озадаченно сказал другу Мальсибер, вернувшись от Эйвери. — Нет ничего. Но это не самое интересное, — заулыбался он очень хитро, — не в этом дело. Как ты думаешь, чем они там занимаются?
— Уволь меня от этих объяснений, — пробурчал Снейп. — Я как-то догадываюсь, чем можно заниматься со шлюхой в борделе.
— А спорим, что не догадываешься? — засмеялся Мальсибер. — Если я выиграю — ты научишь меня тому заклинанию… ну, ты знаешь. А если проиграю… сам придумай. Ну?
— Так, — медленно произнес Снейп, глядя на друга. — Судя по твоей неприлично довольной физиономии, обычным времяпрепровождением тут и не пахнет. А зная нашего дорогого друга, могу предположить, что он там просто пьет чай с чем-нибудь сладким. Тоже, нашел кондитерскую!
— Ты угадал только отчасти, — совсем развеселился Мальсибер. — Причём самую скучную часть. Обещаешь, что никому не расскажешь? — спросил он.
По нему было видно, до какой степени ему хочется поделиться с другом секретом: он едва не подпрыгивал на месте от нетерпения, и если бы Снейп знал его чуточку хуже, то решил бы, что он и без всяких обещаний с его стороны расскажет ему обо всём.
— Нет, выйду завтра на Диагон-аллею с плакатом, — ядовито произнес Снейп. — Кому я это расскажу, сам подумай? Лорду? Долохову? Лестрейнджам, всем троим?
— Ну, Лорду вряд ли, — поразмыслив, признал Мальсибер, — но мало ли… Малфою вот скажешь. В общем, — он подсел к столу, за которым Снейп до его прихода пытался работать, и решительно отобрал у него перо, — они там изучают трансфигурацию. И довольно успешно, кстати — а недавно ещё и чары начали.
— Мерлин, — произнес Снейп и потер виски. — Изучают трансфигурацию. И чары. В борделе. Да, это определенно лучшее место для подобных занятий. Не в Хогвартсе же учиться, в самом-то деле!
— Боже мой, — ахнула девушка, опускаясь на колени у ног Эйвери и принимая в ладони котёнка. — Какой он… он настоящий же! Совсем настоящий! — проговорила она, глядя увлажнившимися от радости и умиления глазами то на котёнка, то на Эйвери. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, научите меня! — умоляюще попросила она. — Он такой… такой… маленький! — она зарылась лицом в его шёрстку и поцеловала зверька в маленький тёмно-серый нос.
Вломившийся через два часа к ним в комнату Гойл, застав пасторальную сцену с читающим книгу Эйвери и пьющей чай девушкой, гладящей пригревшегося у нее на коленях котенка, громко заржал.
— Чтобы ходили в бордель книжки читать — этого я еще не видел!
— Вы вообще много чего не видели, — неожиданно заступилась за Эйвери девушка, подмигнув Гойлу так, что эти слова приобрели вдруг отнюдь не невинный подтекст. — Каждому своё — кому-то и, — она хихикнула, — книжка, а кому-то, — она хихикнула вновь, вогнав Гойла в краску и заставив задуматься о том, что же можно ЕЩЁ делать в борделе с книгой и, тем более, с чаем. — И вообще, — решительно сказала она тем временем. — Мы ещё не закончили — что-то вы рано освободились. Что такое два часа для настоящих мужчин? — промурлыкала она, кокетливо оперевшись локотком о колено покрасневшего до ушей Эйвери.
В бордель после этого случая Эйвери стал заглядывать регулярно — во-первых, больше не пришлось «отрываться от коллектива», как говорил Долохов, во-вторых, можно было спокойно провести время с книгой и приятной собеседницей. Использовать девушку в ином качестве он просто не мог — из природной брезгливости. Секс с дамой нетяжелого поведения для него был невозможен так же, как напиться из грязной лужи. Нет, он понимал, что умирая от жажды, сможет пить откуда угодно — но пока, хвала Мерлину, подобной необходимости не возникало. Так что, пока товарищи развлекались, Эйвери отдыхал душой и телом, а заодно пробовал себя в неожиданной роли учителя.
Как ни странно, процесс ему нравился, а девушка оказалась очень старательной ученицей, хотя и имела чудовищные, с его точки зрения, пробелы в знаниях. Однако она была готова учиться, а он — учить и, возможно, поэтому проводимое вместе время становилось всё эффективнее для них обоих. Эйвери сам не заметил, как его новая роль придала ему уверенности в себе, ну а девушка прогрессировала прямо на глазах — а уж когда их встречи приобрели вид «трижды в неделю по три, а то и четыре часа», они оба всерьёз задумались о подготовке к ТРИТОНам.
Изменения в распорядке для Эйвери не остались, конечно же, незамеченными его соратниками.
Первыми заметили изменения Снейп и Мальсибер. Снейп аккуратно проверил товарища на любовные зелья типа незабвенной Амортенции, ментальные закладки и привлек к делу Мальсибера — он заподозрил редкую разновидность Империуса и не мог понять, откуда у шлюхи, пусть даже из элитного борделя, такие познания в Непростительных.
— Ты не поверишь, — озадаченно сказал другу Мальсибер, вернувшись от Эйвери. — Нет ничего. Но это не самое интересное, — заулыбался он очень хитро, — не в этом дело. Как ты думаешь, чем они там занимаются?
— Уволь меня от этих объяснений, — пробурчал Снейп. — Я как-то догадываюсь, чем можно заниматься со шлюхой в борделе.
— А спорим, что не догадываешься? — засмеялся Мальсибер. — Если я выиграю — ты научишь меня тому заклинанию… ну, ты знаешь. А если проиграю… сам придумай. Ну?
— Так, — медленно произнес Снейп, глядя на друга. — Судя по твоей неприлично довольной физиономии, обычным времяпрепровождением тут и не пахнет. А зная нашего дорогого друга, могу предположить, что он там просто пьет чай с чем-нибудь сладким. Тоже, нашел кондитерскую!
— Ты угадал только отчасти, — совсем развеселился Мальсибер. — Причём самую скучную часть. Обещаешь, что никому не расскажешь? — спросил он.
По нему было видно, до какой степени ему хочется поделиться с другом секретом: он едва не подпрыгивал на месте от нетерпения, и если бы Снейп знал его чуточку хуже, то решил бы, что он и без всяких обещаний с его стороны расскажет ему обо всём.
— Нет, выйду завтра на Диагон-аллею с плакатом, — ядовито произнес Снейп. — Кому я это расскажу, сам подумай? Лорду? Долохову? Лестрейнджам, всем троим?
— Ну, Лорду вряд ли, — поразмыслив, признал Мальсибер, — но мало ли… Малфою вот скажешь. В общем, — он подсел к столу, за которым Снейп до его прихода пытался работать, и решительно отобрал у него перо, — они там изучают трансфигурацию. И довольно успешно, кстати — а недавно ещё и чары начали.
— Мерлин, — произнес Снейп и потер виски. — Изучают трансфигурацию. И чары. В борделе. Да, это определенно лучшее место для подобных занятий. Не в Хогвартсе же учиться, в самом-то деле!
Страница 2 из 4
