Фандом: Ориджиналы. «Кому мы там нужны?» — самая популярная отговорка для тех, кому не хочется покидать родные земли. Три маленькие истории мигрантов — о нужности и ненужности от тех, кому хочется.
Добавить в моё избранное
2 мин, 6 сек 12254
Сразу за главной площадью есть магазин, где продаются шляпы.
Это пугающе тихое мёртвое место, куда никто никогда не заходит. Продавец сидит целый день в холодной дребезжащей тишине, слушая, как бьётся его собственное сердце.
И вопрос, который задаёт Педру, заключается не в том, как этот магазинчик существует по сей день, а в том, как можно там работать? Как можно сидеть целый день без малейшего дела и не раствориться в этом пыльном шляпном полумраке от скуки? Целый день. Изо дня в день. Многие годы.
Педру спрашивает, что бы мы выбрали: очень много работы, стресс и дедлайны или такое вот размеренное разложение?
Мариса из Эквадора выбирает много работы. Её глаза горят жаждой деятельности, которая на острове никому не нужна. Виза просрочена пару месяцев назад. Мариса не говорит по-английски, хорошо понимает, но плохо говорит по-португальски и в иммиграционный отдел ходит с переводчиком, с адвокатом и довольной улыбкой. Острову не нужна мать-одиночка из Эквадора, но ей-то остров необходим. Ей нужно много работы, много языковых курсов, много новых знакомых, у неё большие планы на жизнь, и они уже воплощаются.
Умберто хитрит. Он выбирает пыльный шляпный магазин, куда принесёт ноутбук и будет работать на двух работах сразу. Правда, в магазине-то уже есть продавец, второго не требуется, и Умберто тоже никому не нужен на острове. Но в Венесуэле, которую он покинул полгода назад, очень неспокойно. Поэтому, минуя привлекательный вариант совместительства, он всё равно удачно устроился в отель прямо напротив дома и не работает только один день в неделю, чтобы заниматься подтверждением диплома. Лучшие понедельники в его жизни — именно здесь, и они очень ему нужны.
Макс выбирает тихий полумрак шляпного одиночества. Сидеть и ничего не делать — идеальный вариант. Макс живёт на острове, потому что предпочитает уединение. Он не хочет развозить по длинным отельным коридорам полотенца и не собирается пробоваться на роль строителя-акробата без медицинской страховки, не организовывает турбюро «Русскоязычные экскурсии втридорога» и не открывает арткафе с мебелью из картонных ящиков. Он не использует даже те шансы, которые за ненадобностью подкидывает ему островная жизнь. Макс просто живёт здесь, никем не востребованный и никому не нужный. Потому что может, потому что не хочет вечно ныть«Как тут плохо, а там — хорошо». Он уже «там», и ему уже «хорошо» без посторонней помощи.
Примечательно, что на острове нет настоящих иммигрантов-беженцев, — тех самых, которые, как новорождённые слепые котята-подкидыши, тыкаются беспомощными носами в государственную систему в поисках пропитания. Беженцы, распределённые в страну, скапливаются в огромные проценты, покидая континентальные места, а на острова не добираются вовсе. Они здесь никому не нужны.
На островах практически нет тех, кто нужен. Только те, кому нужно.
И акценты не смещаются.
Это пугающе тихое мёртвое место, куда никто никогда не заходит. Продавец сидит целый день в холодной дребезжащей тишине, слушая, как бьётся его собственное сердце.
И вопрос, который задаёт Педру, заключается не в том, как этот магазинчик существует по сей день, а в том, как можно там работать? Как можно сидеть целый день без малейшего дела и не раствориться в этом пыльном шляпном полумраке от скуки? Целый день. Изо дня в день. Многие годы.
Педру спрашивает, что бы мы выбрали: очень много работы, стресс и дедлайны или такое вот размеренное разложение?
Мариса из Эквадора выбирает много работы. Её глаза горят жаждой деятельности, которая на острове никому не нужна. Виза просрочена пару месяцев назад. Мариса не говорит по-английски, хорошо понимает, но плохо говорит по-португальски и в иммиграционный отдел ходит с переводчиком, с адвокатом и довольной улыбкой. Острову не нужна мать-одиночка из Эквадора, но ей-то остров необходим. Ей нужно много работы, много языковых курсов, много новых знакомых, у неё большие планы на жизнь, и они уже воплощаются.
Умберто хитрит. Он выбирает пыльный шляпный магазин, куда принесёт ноутбук и будет работать на двух работах сразу. Правда, в магазине-то уже есть продавец, второго не требуется, и Умберто тоже никому не нужен на острове. Но в Венесуэле, которую он покинул полгода назад, очень неспокойно. Поэтому, минуя привлекательный вариант совместительства, он всё равно удачно устроился в отель прямо напротив дома и не работает только один день в неделю, чтобы заниматься подтверждением диплома. Лучшие понедельники в его жизни — именно здесь, и они очень ему нужны.
Макс выбирает тихий полумрак шляпного одиночества. Сидеть и ничего не делать — идеальный вариант. Макс живёт на острове, потому что предпочитает уединение. Он не хочет развозить по длинным отельным коридорам полотенца и не собирается пробоваться на роль строителя-акробата без медицинской страховки, не организовывает турбюро «Русскоязычные экскурсии втридорога» и не открывает арткафе с мебелью из картонных ящиков. Он не использует даже те шансы, которые за ненадобностью подкидывает ему островная жизнь. Макс просто живёт здесь, никем не востребованный и никому не нужный. Потому что может, потому что не хочет вечно ныть«Как тут плохо, а там — хорошо». Он уже «там», и ему уже «хорошо» без посторонней помощи.
Примечательно, что на острове нет настоящих иммигрантов-беженцев, — тех самых, которые, как новорождённые слепые котята-подкидыши, тыкаются беспомощными носами в государственную систему в поисках пропитания. Беженцы, распределённые в страну, скапливаются в огромные проценты, покидая континентальные места, а на острова не добираются вовсе. Они здесь никому не нужны.
На островах практически нет тех, кто нужен. Только те, кому нужно.
И акценты не смещаются.
