Фандом: Ориджиналы. Тусклое небо… серая пелена, скрывшая солнце над обреченным миром. Над миром, где встают из могил покойники, творится злая волшба, а ужасные демоны обретают власть над людскими душами. Их всего четверо. Могучий варвар-северянин, отказавшийся подчиниться жестокому обычаю и изгнанный за это из клана. Целительница, которую ждал костер инквизиции. Безродный бродяга и авантюрист, давно покинувший отчий дом и теперь живущий воровством и обманом.
Добавить в моё избранное
156 мин, 49 сек 20355
— Думаю, будет лучше, если мы прихватим голову с собой, — сказала она, — хотя бы унесем подальше от прочих останков. Ну, для надежности: чтобы уж точно они снова не соединились. А еще надежней будет отнести ее мастеру Бренну.
На это бывший вор только плечами пожал. Дело хозяйское, мол. А наше дело — маленькое. Всего-то демона зарубить.
На обратном пути, если сгустки Скверны и попадались еще, то выглядели какими-то опавшими, усыхающими. Сдувшимися. Как раздавленные грибы-дождевики или лопнувшие бычьи пузыри. Вскоре они должны были исчезнуть вовсе. А Сиградду, Равенне, Освальду и сэру Андерсу оставалось лишь надеяться, что происходит это не только потому, что голова демонского вместилища (оно же источник Скверны) покидает прежнее место. И не будет распространять Скверну где-то еще. Например, в жилище мастера Бренна.
Помимо этих подспудных опасений триумф омрачила смерть сэра Рихарда. Брат Андерса фон Веллесхайма, наконец, отмучился — рыцарь заметил это прежде, чем покинул темницу.
Как ни странно, ненависти к предавшему его родичу он не испытывал. То, прежнее чувство теперь оказалось полностью вытесненным, хоть брезгливой, но жалостью. На какой-то миг сэр Андерс даже понадеялся, что сможет вытащить Рихарда, вылечить. Но не успел… а может, просто отравление Скверной зашло слишком далеко.
Только одно мог теперь сделать сэр Андерс для брата. Похоронить по-человечески. И молиться, чтобы душа Рихарда отправилась все-таки к Всевышнему. При всех его прегрешениях — казавшихся теперь старшему из отпрысков рода Веллесхайм донельзя мелкими, суетными.
Подумаешь, невидаль какая: замок отнял. Что сэру Андерсу теперь этот замок? Коль мир гораздо больше. А вещи, в нем происходящие, порой бывают куда значимей, чем очередная семейная распря.
— Знаете, — поделился Андерс с Равенной, Сиграддом и Освальдом соображениями на сей счет, — благодарю вас, конечно, за то, что помогли… замок освободить и все такое. Но, боюсь, остаться здесь и владеть им, управлять этими землями я не смогу. Мало того, что все тут Скверной пропахло. Так даже и без нее… не по мне такая жизнь, честно скажу. Как жить, когда доверять никому нельзя? Мало того, что родной брат выставил за порог. Так, вдобавок, Римас. Его я как второго отца почитал, а он…
— Кстати, — бесцеремонно перебил его сетования Освальд и обратился к Равенне, — помнится, ты сказала насчет Римаса — ну, тогда, в темнице. «Можно было догадаться». Не поделишься… догадками-то? Хотя бы напоследок?
— Отчего же, — волшебница пожала плечами, — наверное, не я одна еще перед битвой задалась вопросом: почему мертвяки Веллесдорф все атаковали и атаковали, крестьяне их все бьют и бьют. А меньше мертвяков не становится. Хотя вроде как они, наоборот, должны были закончиться рано или поздно. Никаких кладбищ не хватит, чтобы раз за разом натравливать на деревню толпу мертвяков, численностью большей, чем живое ее население. Любую толпу ходячих трупов можно перебить в течение одной битвы… в чем мы с вами прошлой ночью и убедились. И откуда тогда новые мертвяки брались?
— Ну? Не томи! — попросил Освальд, — наверняка ведь знаешь ответ.
Равенна кивнула с легкой улыбкой.
— Наутро я успела обследовать пару трупов, — пояснила она, — и кое-что в них показалось мне странным. Напомнило… одеяло из лоскутков, да! Те мертвяки были как бы сборные: одна рука была отрублена с одного человека, другая с другого. И так далее. Это особенно бросалось в глаза, если конечности оказывались разного размера. Или обнаруживалась маленькая голова на могучем теле… или наоборот.
— Поверь, живут люди и с телом богатыря да маленькой головой, — сказал Освальд, — вот, например, мельник в нашей деревне. Но это я так… продолжай.
— Объяснить мое открытие можно было единственным образом, — волшебница вздохнула, — мертвяков, порубленных в предыдущие битвы, Скверна поднимала вновь. Конечности и головы снова прирастали. Хоть и как попало, вразброс. И однажды побежденные, на следующую ночь ходячие трупы опять были готовы к бою.
— Но некоторых ведь еще и поджигали, — напомнил бывший вор, — стрелами горящими, твоим волшебством.
— О, таких было меньшинство на самом деле, — парировала Равенна, — даже в эту битву. Про предыдущие схватки и говорить нечего. В отличие от тебя, деревенские лучники меткостью не блистали. А волшбой не владели тем более… сам понимаешь. Да и те, кого удавалось поджечь — сгорали-то они не до конца. Что-то да оставалось. И чья-нибудь уцелевшая рука или нога пригождалась другому мертвяку.
— Надо было сжигать их всех после битвы, — изрек Сиградд, — на погребальном костре. А их закапывали обратно под землю. Хоть и по нескольку в одну могилу.
— Это вы, язычники, сжигаете своих мертвецов, — зачем-то парировал сэр Андерс.
— Вот и жители Веллесдорфа так думали, — не без ерничества молвила Равенна, — вернее, даже не думали, а просто поступали по своему обыкновению.
На это бывший вор только плечами пожал. Дело хозяйское, мол. А наше дело — маленькое. Всего-то демона зарубить.
На обратном пути, если сгустки Скверны и попадались еще, то выглядели какими-то опавшими, усыхающими. Сдувшимися. Как раздавленные грибы-дождевики или лопнувшие бычьи пузыри. Вскоре они должны были исчезнуть вовсе. А Сиградду, Равенне, Освальду и сэру Андерсу оставалось лишь надеяться, что происходит это не только потому, что голова демонского вместилища (оно же источник Скверны) покидает прежнее место. И не будет распространять Скверну где-то еще. Например, в жилище мастера Бренна.
Помимо этих подспудных опасений триумф омрачила смерть сэра Рихарда. Брат Андерса фон Веллесхайма, наконец, отмучился — рыцарь заметил это прежде, чем покинул темницу.
Как ни странно, ненависти к предавшему его родичу он не испытывал. То, прежнее чувство теперь оказалось полностью вытесненным, хоть брезгливой, но жалостью. На какой-то миг сэр Андерс даже понадеялся, что сможет вытащить Рихарда, вылечить. Но не успел… а может, просто отравление Скверной зашло слишком далеко.
Только одно мог теперь сделать сэр Андерс для брата. Похоронить по-человечески. И молиться, чтобы душа Рихарда отправилась все-таки к Всевышнему. При всех его прегрешениях — казавшихся теперь старшему из отпрысков рода Веллесхайм донельзя мелкими, суетными.
Подумаешь, невидаль какая: замок отнял. Что сэру Андерсу теперь этот замок? Коль мир гораздо больше. А вещи, в нем происходящие, порой бывают куда значимей, чем очередная семейная распря.
— Знаете, — поделился Андерс с Равенной, Сиграддом и Освальдом соображениями на сей счет, — благодарю вас, конечно, за то, что помогли… замок освободить и все такое. Но, боюсь, остаться здесь и владеть им, управлять этими землями я не смогу. Мало того, что все тут Скверной пропахло. Так даже и без нее… не по мне такая жизнь, честно скажу. Как жить, когда доверять никому нельзя? Мало того, что родной брат выставил за порог. Так, вдобавок, Римас. Его я как второго отца почитал, а он…
— Кстати, — бесцеремонно перебил его сетования Освальд и обратился к Равенне, — помнится, ты сказала насчет Римаса — ну, тогда, в темнице. «Можно было догадаться». Не поделишься… догадками-то? Хотя бы напоследок?
— Отчего же, — волшебница пожала плечами, — наверное, не я одна еще перед битвой задалась вопросом: почему мертвяки Веллесдорф все атаковали и атаковали, крестьяне их все бьют и бьют. А меньше мертвяков не становится. Хотя вроде как они, наоборот, должны были закончиться рано или поздно. Никаких кладбищ не хватит, чтобы раз за разом натравливать на деревню толпу мертвяков, численностью большей, чем живое ее население. Любую толпу ходячих трупов можно перебить в течение одной битвы… в чем мы с вами прошлой ночью и убедились. И откуда тогда новые мертвяки брались?
— Ну? Не томи! — попросил Освальд, — наверняка ведь знаешь ответ.
Равенна кивнула с легкой улыбкой.
— Наутро я успела обследовать пару трупов, — пояснила она, — и кое-что в них показалось мне странным. Напомнило… одеяло из лоскутков, да! Те мертвяки были как бы сборные: одна рука была отрублена с одного человека, другая с другого. И так далее. Это особенно бросалось в глаза, если конечности оказывались разного размера. Или обнаруживалась маленькая голова на могучем теле… или наоборот.
— Поверь, живут люди и с телом богатыря да маленькой головой, — сказал Освальд, — вот, например, мельник в нашей деревне. Но это я так… продолжай.
— Объяснить мое открытие можно было единственным образом, — волшебница вздохнула, — мертвяков, порубленных в предыдущие битвы, Скверна поднимала вновь. Конечности и головы снова прирастали. Хоть и как попало, вразброс. И однажды побежденные, на следующую ночь ходячие трупы опять были готовы к бою.
— Но некоторых ведь еще и поджигали, — напомнил бывший вор, — стрелами горящими, твоим волшебством.
— О, таких было меньшинство на самом деле, — парировала Равенна, — даже в эту битву. Про предыдущие схватки и говорить нечего. В отличие от тебя, деревенские лучники меткостью не блистали. А волшбой не владели тем более… сам понимаешь. Да и те, кого удавалось поджечь — сгорали-то они не до конца. Что-то да оставалось. И чья-нибудь уцелевшая рука или нога пригождалась другому мертвяку.
— Надо было сжигать их всех после битвы, — изрек Сиградд, — на погребальном костре. А их закапывали обратно под землю. Хоть и по нескольку в одну могилу.
— Это вы, язычники, сжигаете своих мертвецов, — зачем-то парировал сэр Андерс.
— Вот и жители Веллесдорфа так думали, — не без ерничества молвила Равенна, — вернее, даже не думали, а просто поступали по своему обыкновению.
Страница 43 из 44
