Фандом: Ориджиналы. Я — кукла.
Добавить в моё избранное
3 мин, 15 сек 2450
Оглушительно звенит будильник. Я вылезаю из-под одеяла и иду в душ.
— Ты такая красивая, — мама расчесывает мои вьющиеся золотистые волосы. — Я так хочу, чтобы ты стала моделью…
Мне недавно исполнилось восемь, но моя жизнь, кажется, уже тогда была распланирована. С филигранной точностью. До самой смерти.
— Как не хочешь?
— Вот так. Я хочу гулять, ходить на дискотеки, общаться с друзьями… — прикусываю себе язык. Друзей у меня нет. И никогда не было.
Мамин взгляд полон грусти.
— А жить на что будешь? — спрашивает она и отворачивается.
Мне пятнадцать. Тогда я еще не понимала, что все мои школьные оценки проплачены. Что для всех, даже для собственных родителей, я — всего лишь тело. Отличный способ заработать деньги.
Набрасываю халат и иду на кухню. Завтрак прост — стакан апельсинового сока и мюсли, залитые йогуртом. Глотаю пару таблеток — какие-то «витамины». Я не разбираюсь в том, что мне рекомендуют врачи.
— Ты богиня, — говорит высокий мужчина в синем костюме, вручая огромный букет роз.
Четыре месяца назад я отпраздновала совершеннолетие.
— Позвоню позже, я на совещании, — бросает он. Но никогда не перезванивает.
Потому что ему просто хотелось обладать моим телом. Для остального — жена. А я ведь тогда влюбилась. Он был действительно потрясающим любовником.
Тщательно мою тарелку. Через три часа съемки. Можно идти краситься.
— Ты мне нравишься, — прошептал, отчаянно смущаясь, милый скромный парень — мой одногруппник.
Мы расписались через два дня после вручения дипломов. Тогда я думала — может быть, это мой шанс на счастье? Шанс вырваться из плена модельного бизнеса? Выйти замуж, родить ребенка, честно закончить магистратуру и устроиться работать по специальности.
— У вашей жены выкидыш, — слышу я сквозь туман.
«Нет! Нет, только не это», — мысленно кричу я и снова теряю сознание.
Через месяц я вернулась на съемки.
Но в последующие два года, сколько мы с мужем ни пытались, у меня так и не получилось забеременеть снова. Врачи только качали головами.
Сижу перед зеркалом. Безжизненные сожженные краской волосы. Сухая кожа. Пустые глаза. И это я?
— Ооо, да ты великолепна, детка!
Да, это я. Я, которая, отчаявшись родить ребенка от мужа, легла под первого мало-мальски симпатичного мужчину, заверив его, что предохраняюсь.
— От кого? — муж принял известие на редкость спокойно.
— Помнишь того фотографа с последних съемок?
Как аукнется, так и откликнется, слышали? А я вот не слышала.
Биологический отец ребенка не сказал мне, что женат. И что жена его — очень ревнивая женщина.
Я — кукла. Красивая фарфоровая кукла, на которой можно нарисовать жизнь обыкновенной краской. Ну хорошо, не совсем обыкновенной. Но макияж от того, что его назвали другим словом, не перестал быть краской.
— Сука! Да как ты посмела?
Она ворвалась в гримерку и, прижав меня к стене, начала душить.
Я пыталась кричать, звать на помощь, я не понимала, почему на шум до сих пор не прибежала охрана.
— Ты решила увести у меня мужа, а теперь еще и отца у детей? — орет она, нанося первый удар.
И в тот момент меня накрыло пониманием — это жена моего фотографа. Ее здесь считали за свою, потому что она ему ассистировала. И у них есть дети — о чем я тоже не знала.
Причесываюсь. Лак. Много лака. Чтобы даже ветер не посмел нарушить мое идеальное каре.
— Вы никогда не сможете иметь детей, — равнодушно говорит врач. — Мне жаль.
— Когда я смогу вернуться к работе?
— Имейте совесть. Отдохните хотя бы три месяца.
Разумеется. Гематомы не сходят за две недели. Эта… женщина меня избила. Лишила не только ребенка, но и работы. Временно, конечно, но именно тогда, когда она мне больше всего была нужна.
— Может быть, пойдешь учиться на фотографа? — спрашивает муж, глядя, как я медленно убиваю себя, отказываясь от еды.
— Может быть, разведемся? Зачем тебе такая? Калека… — невпопад отвечаю я.
— Глупенькая, ну ты что? Я же люблю тебя.
Но мы все же развелись спустя два месяца. Я не вынесла чувства вины, снедающего меня. Милый мой, я тебя никогда не любила, знаешь? Я не умею любить. Так и не научилась.
Надеваю короткое платье. Поверх — плащ. Беру меч — бутафорский, для очередных съемок.
Я знаю, настоящий мне не удержать. Мне вообще ничего не удержать. Даже мечту о счастье.
— Ты такая красивая, — мама расчесывает мои вьющиеся золотистые волосы. — Я так хочу, чтобы ты стала моделью…
Мне недавно исполнилось восемь, но моя жизнь, кажется, уже тогда была распланирована. С филигранной точностью. До самой смерти.
— Как не хочешь?
— Вот так. Я хочу гулять, ходить на дискотеки, общаться с друзьями… — прикусываю себе язык. Друзей у меня нет. И никогда не было.
Мамин взгляд полон грусти.
— А жить на что будешь? — спрашивает она и отворачивается.
Мне пятнадцать. Тогда я еще не понимала, что все мои школьные оценки проплачены. Что для всех, даже для собственных родителей, я — всего лишь тело. Отличный способ заработать деньги.
Набрасываю халат и иду на кухню. Завтрак прост — стакан апельсинового сока и мюсли, залитые йогуртом. Глотаю пару таблеток — какие-то «витамины». Я не разбираюсь в том, что мне рекомендуют врачи.
— Ты богиня, — говорит высокий мужчина в синем костюме, вручая огромный букет роз.
Четыре месяца назад я отпраздновала совершеннолетие.
— Позвоню позже, я на совещании, — бросает он. Но никогда не перезванивает.
Потому что ему просто хотелось обладать моим телом. Для остального — жена. А я ведь тогда влюбилась. Он был действительно потрясающим любовником.
Тщательно мою тарелку. Через три часа съемки. Можно идти краситься.
— Ты мне нравишься, — прошептал, отчаянно смущаясь, милый скромный парень — мой одногруппник.
Мы расписались через два дня после вручения дипломов. Тогда я думала — может быть, это мой шанс на счастье? Шанс вырваться из плена модельного бизнеса? Выйти замуж, родить ребенка, честно закончить магистратуру и устроиться работать по специальности.
— У вашей жены выкидыш, — слышу я сквозь туман.
«Нет! Нет, только не это», — мысленно кричу я и снова теряю сознание.
Через месяц я вернулась на съемки.
Но в последующие два года, сколько мы с мужем ни пытались, у меня так и не получилось забеременеть снова. Врачи только качали головами.
Сижу перед зеркалом. Безжизненные сожженные краской волосы. Сухая кожа. Пустые глаза. И это я?
— Ооо, да ты великолепна, детка!
Да, это я. Я, которая, отчаявшись родить ребенка от мужа, легла под первого мало-мальски симпатичного мужчину, заверив его, что предохраняюсь.
— От кого? — муж принял известие на редкость спокойно.
— Помнишь того фотографа с последних съемок?
Как аукнется, так и откликнется, слышали? А я вот не слышала.
Биологический отец ребенка не сказал мне, что женат. И что жена его — очень ревнивая женщина.
Я — кукла. Красивая фарфоровая кукла, на которой можно нарисовать жизнь обыкновенной краской. Ну хорошо, не совсем обыкновенной. Но макияж от того, что его назвали другим словом, не перестал быть краской.
— Сука! Да как ты посмела?
Она ворвалась в гримерку и, прижав меня к стене, начала душить.
Я пыталась кричать, звать на помощь, я не понимала, почему на шум до сих пор не прибежала охрана.
— Ты решила увести у меня мужа, а теперь еще и отца у детей? — орет она, нанося первый удар.
И в тот момент меня накрыло пониманием — это жена моего фотографа. Ее здесь считали за свою, потому что она ему ассистировала. И у них есть дети — о чем я тоже не знала.
Причесываюсь. Лак. Много лака. Чтобы даже ветер не посмел нарушить мое идеальное каре.
— Вы никогда не сможете иметь детей, — равнодушно говорит врач. — Мне жаль.
— Когда я смогу вернуться к работе?
— Имейте совесть. Отдохните хотя бы три месяца.
Разумеется. Гематомы не сходят за две недели. Эта… женщина меня избила. Лишила не только ребенка, но и работы. Временно, конечно, но именно тогда, когда она мне больше всего была нужна.
— Может быть, пойдешь учиться на фотографа? — спрашивает муж, глядя, как я медленно убиваю себя, отказываясь от еды.
— Может быть, разведемся? Зачем тебе такая? Калека… — невпопад отвечаю я.
— Глупенькая, ну ты что? Я же люблю тебя.
Но мы все же развелись спустя два месяца. Я не вынесла чувства вины, снедающего меня. Милый мой, я тебя никогда не любила, знаешь? Я не умею любить. Так и не научилась.
Надеваю короткое платье. Поверх — плащ. Беру меч — бутафорский, для очередных съемок.
Я знаю, настоящий мне не удержать. Мне вообще ничего не удержать. Даже мечту о счастье.
