Фандом: Гарри Поттер. Первая война (и не только) глазами Северуса Снейпа.
Добавить в моё избранное
110 мин, 0 сек 8807
— прозвучало это не только наивно, но и чуточку пугающе.
— А в этом случае, — Александр Николаевич снова повернулся к нему, подошёл чуть ближе и, глядя прямо в глаза, проговорил тихо и отчётливо, — я бы на твоём да и любом другом нашем месте постарался оказаться в этот момент где-нибудь подальше, так далеко, как только это возможно, — по тону можно было понять, что он не шутил. — А потом постараться оказаться ещё дальше.
Уже вечером, решив прислушаться к рекомендациям учителя и начальника, Северус сидел перед атласом мира, оставшимся ему ещё от отца. Откуда у того завалялась такая книга, было не очень понятно, но в данный момент она оказалась нужна. В конце концов, по здравому размышлению Снейп решил, что даже если жизнь его и не представляет особой ценности, то это не повод добровольно сдавать себя на заточение в Азкабан. Более того, возможность зажить на новом месте новой жизнью начала казаться ему привлекательной: должна была смениться повседневная рутина, да и смена обстановки могла помочь ему отрешиться от тревог, сбросить давивший на него груз. Поэтому он сидел и пытался понять, куда же ему лучше направиться.
В тот вечер ему более всего понравились Фолклендские острова — это место было максимально удалено от Англии, но всё же находилось под юрисдикцией как Великобритании, так и Магической Британии. Деньги у него в тот момент уже водились, так что на билеты после обмена галлеонов и сиклей ему футов хватило, и даже оставались средства на съём жилья в ближайшее время. Перед отъездом он успел ещё продать аптекарям и перекупщикам сваренные, но уже не нужные никому зелья — и вскоре он стоял уже в аэропорту в Стэнли, попав из тёплой лондонской зимы прямиком в почти такое же по температурному режиму лето Фолклендских островов.
С момента переезда прошло уже более двух лет, и заканчивалось уже третье его лето в этих местах. Денег у него по приезду оказалось неожиданно много, цены здесь были заметно ниже, чем в Англии, а спрос на разного рода зелья присутствовал. Да и волшебников здесь было больше, чем он изначально планировал увидеть, а контроля над ними — меньше. Впрочем, действовал некий самоконтроль. В конце концов у Севруса появился даже собственный домик, большую часть которого занимала его лаборатория. Собственно, тем он здесь и занимался, что варил зелья, экспериментировал, и писал потихоньку более глобальный труд — справочник по зельям, который мог бы пригодиться зельевару-любителю, а возможно, даже профессионалу.
Ещё здесь появилось свободное время, которое уходило на какие-то размышления по поводу собственной жизни. Смена обстановки и правда помогла: смерть Лили ощущалась всё ещё как трагедия, но не как конец всего, а неторопливый ритм жизни сам по себе успокаивал. Наверное, именно здесь он окончательно понял, что оказался не в той компании. Организация отстаивала интересы в первую очередь чистокровных семей, заодно также и оборотней или просто дна с какого-нибудь Лютного переулка — но не его, нищего полукровки. В самой Организации у него тоже не было особых шансов вырваться в руководство — и получение метки, по сути, стало максимальным, чего он реально мог достигнуть. Забавно, но из того, что он слышал про Орден Феникса — так вроде бы называлась противостоящая им организация, созданная Дамблдором, хотя Снейп не был уверен в достоверности информации — именно они предлагали больше уравнять магическое общество. А значит, именно в случае их победы ему было бы легче найти хорошую работу, легче получать приличную зарплату — да почти всё было бы легче, поскольку именно к нему, Снейпу, относились почти как к грязнокровке. И даже забавным казался тот факт, что костяк Ордена, по слухам, составляли представители чистокровных семейств, а он, Снейп, оказался бесконечно далёк от них. Впрочем, если бы он был нужен где-то ещё, пошёл бы он в Организацию? Северус думал, что, скорее всего, всё равно пошёл бы.
Он хотел величия, хотел тогда подняться на верхушку общества, чтобы с ним везде считались, чтоб отомстить «Мародёрам» и их прихлебателям за все годы унижений, чтоб бывшие учителя боялись его… В результате, конечно, получил по заслугам. Никто его особенно не боялся, мало кто уважал, а в Организации ему пришлось заниматься хоть и не самой грязной работой, но… разве хотел он ставить на магглах опыты или отрабатывать заклинания из области тёмных искусств? Ни капли. Равно как и не хотел готовить для этого зелья. Когда-то, когда он только пришёл к Волдеморту, ему казалось, что он может переступить через чужие головы и судьбы, если потребуется, а тут вдруг оказалось, что это — даже после двух лет практики — вызывает в нём отвращение и омерзение, и чем дальше, тем больше. Впрочем, он и поплатился в конце за дела свои.
После ухода Руквуда он допил чай, вышел на крыльцо и снова погрузился в воспоминания. Здесь казалось, что они произошли уже в другой настоящей жизни, а эта, на Фолклендах, становилась похожей на какую-то загробную — будто какой-нибудь змеиный яд вызывал в теле спазмы и галлюцинации.
— А в этом случае, — Александр Николаевич снова повернулся к нему, подошёл чуть ближе и, глядя прямо в глаза, проговорил тихо и отчётливо, — я бы на твоём да и любом другом нашем месте постарался оказаться в этот момент где-нибудь подальше, так далеко, как только это возможно, — по тону можно было понять, что он не шутил. — А потом постараться оказаться ещё дальше.
Уже вечером, решив прислушаться к рекомендациям учителя и начальника, Северус сидел перед атласом мира, оставшимся ему ещё от отца. Откуда у того завалялась такая книга, было не очень понятно, но в данный момент она оказалась нужна. В конце концов, по здравому размышлению Снейп решил, что даже если жизнь его и не представляет особой ценности, то это не повод добровольно сдавать себя на заточение в Азкабан. Более того, возможность зажить на новом месте новой жизнью начала казаться ему привлекательной: должна была смениться повседневная рутина, да и смена обстановки могла помочь ему отрешиться от тревог, сбросить давивший на него груз. Поэтому он сидел и пытался понять, куда же ему лучше направиться.
В тот вечер ему более всего понравились Фолклендские острова — это место было максимально удалено от Англии, но всё же находилось под юрисдикцией как Великобритании, так и Магической Британии. Деньги у него в тот момент уже водились, так что на билеты после обмена галлеонов и сиклей ему футов хватило, и даже оставались средства на съём жилья в ближайшее время. Перед отъездом он успел ещё продать аптекарям и перекупщикам сваренные, но уже не нужные никому зелья — и вскоре он стоял уже в аэропорту в Стэнли, попав из тёплой лондонской зимы прямиком в почти такое же по температурному режиму лето Фолклендских островов.
С момента переезда прошло уже более двух лет, и заканчивалось уже третье его лето в этих местах. Денег у него по приезду оказалось неожиданно много, цены здесь были заметно ниже, чем в Англии, а спрос на разного рода зелья присутствовал. Да и волшебников здесь было больше, чем он изначально планировал увидеть, а контроля над ними — меньше. Впрочем, действовал некий самоконтроль. В конце концов у Севруса появился даже собственный домик, большую часть которого занимала его лаборатория. Собственно, тем он здесь и занимался, что варил зелья, экспериментировал, и писал потихоньку более глобальный труд — справочник по зельям, который мог бы пригодиться зельевару-любителю, а возможно, даже профессионалу.
Ещё здесь появилось свободное время, которое уходило на какие-то размышления по поводу собственной жизни. Смена обстановки и правда помогла: смерть Лили ощущалась всё ещё как трагедия, но не как конец всего, а неторопливый ритм жизни сам по себе успокаивал. Наверное, именно здесь он окончательно понял, что оказался не в той компании. Организация отстаивала интересы в первую очередь чистокровных семей, заодно также и оборотней или просто дна с какого-нибудь Лютного переулка — но не его, нищего полукровки. В самой Организации у него тоже не было особых шансов вырваться в руководство — и получение метки, по сути, стало максимальным, чего он реально мог достигнуть. Забавно, но из того, что он слышал про Орден Феникса — так вроде бы называлась противостоящая им организация, созданная Дамблдором, хотя Снейп не был уверен в достоверности информации — именно они предлагали больше уравнять магическое общество. А значит, именно в случае их победы ему было бы легче найти хорошую работу, легче получать приличную зарплату — да почти всё было бы легче, поскольку именно к нему, Снейпу, относились почти как к грязнокровке. И даже забавным казался тот факт, что костяк Ордена, по слухам, составляли представители чистокровных семейств, а он, Снейп, оказался бесконечно далёк от них. Впрочем, если бы он был нужен где-то ещё, пошёл бы он в Организацию? Северус думал, что, скорее всего, всё равно пошёл бы.
Он хотел величия, хотел тогда подняться на верхушку общества, чтобы с ним везде считались, чтоб отомстить «Мародёрам» и их прихлебателям за все годы унижений, чтоб бывшие учителя боялись его… В результате, конечно, получил по заслугам. Никто его особенно не боялся, мало кто уважал, а в Организации ему пришлось заниматься хоть и не самой грязной работой, но… разве хотел он ставить на магглах опыты или отрабатывать заклинания из области тёмных искусств? Ни капли. Равно как и не хотел готовить для этого зелья. Когда-то, когда он только пришёл к Волдеморту, ему казалось, что он может переступить через чужие головы и судьбы, если потребуется, а тут вдруг оказалось, что это — даже после двух лет практики — вызывает в нём отвращение и омерзение, и чем дальше, тем больше. Впрочем, он и поплатился в конце за дела свои.
После ухода Руквуда он допил чай, вышел на крыльцо и снова погрузился в воспоминания. Здесь казалось, что они произошли уже в другой настоящей жизни, а эта, на Фолклендах, становилась похожей на какую-то загробную — будто какой-нибудь змеиный яд вызывал в теле спазмы и галлюцинации.
Страница 30 из 31
