Второе имя

Его кровь лилась Спенсеру на грудь и лицо, и тот облизнулся и ухмыльнулся.

Голова кружилась все сильнее. Спенсер без усилий оторвал его руки от своей шеи. Запястье хрустнуло, отозвавшись короткой вспышкой боли. Тут раздался грохот, камни сдвинулись, послышался лай. Донесся оглушительный треск. Последним усилием Люциус скатился со Спенсера и успел заметить, как на того рухнула бетонная плита. Угол ударил по голове, размозжив ее в кровавую кашу.

Из получившейся дыры выскочил Блэк в облике собаки и бросился к Люциусу, на бегу превращаясь в человека. Сил оставаться в сознании у Люциуса больше не осталось.

Эпилог

Пробуждение было отвратительным. Меньше всего на свете Люциус хотел открывать глаза и выходить из состояния блаженной неопределенности. Может быть, он снова умер, лежит посреди скучного, состоящего из одного серого песка пейзажа и имеет полное право ни о чем больше не переживать. Впрочем… для посмертия запах был больно знакомый, а поверхность под спиной — слишком мягкой и упругой. Видимо, не повезло — он выжил.

Люциус приоткрыл один глаз.

— О, наша принцесса соизволила очнуться! — сказал Блэк.

— За «принцессу» ответишь, — прошептал Люциус.

Не стоило открывать даже один глаз — сразу начало мутить. Кровать рядом с ним прогнулась, кто-то сел у него ногах. Блэк?

— Отвечу, — пообещал тот. — Даже почти надеюсь на это, а то из тебя вылилось столько крови, что…

Блэк не закончил фразу. Интересно, почему здесь именно он, а не Драко или Нарцисса. Драко! Нарцисса! Люциуса едва ли не подбросило.

— Где?! — воскликнул он, пытаясь подняться.

— С твоими все в порядке, не волнуйся. Драко — в соседней палате, у него в основном шок, истощение, да пара царапин. Нарцисса — с ним, тоже не пострадала. Их уже хотят выписывать. Лежи! — Блэк прижимал его к кровати, и Люциус даже через одеяло ощущал, что у него опять ледяные ладони.

— Хорошо. — Люциус действительно успокоился: раз Нарцисса и Драко в порядке, волноваться вроде и не о чем. Или? — У меня много шрамов?

Блэк пожал плечами:

— Смотря с чем сравнивать; кроме того, шрамы — украшение мужчины.

Значит, много. Люциус усмехнулся. Почему-то его это не особо расстроило — возможно, потому, что очень хотелось спать.

Когда Люциус пришел в себя в следующий раз, он чувствовал себя уже намного лучше. Рядом все так же был только Блэк. Будто больше никого в мире и не осталось…

— Поселился тут, что ли?

— Почти. — Блэк зевнул. — Я ж тебя чуть не угробил — согласись, это было не слишком здорово.

— Пожалуй, — согласился Люциус. — Где Драко, Цисси?

— Уже дома. Заходили сюда, но ты спал.

— Где — дома?

— У Драко. Малфой-мэнор еще проверяют.

— Сколько я был без сознания?

— Да пару дней всего — не переживай, ничего важного не пропустил.

— И ты все это время здесь?

Блэк пожал плечами, но не ответил. Люциус бы на его месте тоже не стал отвечать; впрочем, он сомневался, что стал бы в подобной ситуации сидеть рядом с Блэком сутками. Хотя…

Люциус протянул руку к Блэку и коснулся его запястья — опять ледяное.

— Мерзнешь?

— Уже привык. Нет, врачи не знают, что со мной. Знаешь ли, никто раньше не возвращался с того света. Рекомендуют съездить к специалистам в Египет, в Индию, Бразилию. Никогда там не бывал, кстати… А ты?

— И я. — Он чувствовал, что кожа под его пальцами чуть нагрелась. — Возьмешь с собой?

Блэк посмотрел на него и хмыкнул.

Во всем были виноваты домовики. Люциус поклялся себе больше никогда не иметь дела с этими тварями. Может, за исключением Кричера, который вытащил Драко и Нарциссу. Еще при первом нападении Спенсер наложил на домовиков Империо, поэтому они и не помешали ни нападению, ни пыткам. На заклятия их почему-то не проверяли — как всегда, просто о них забыли.

Неделю спустя Люциус с Нарциссой, Драко и Сириусом потратили почти сутки, чтобы привести Малфой-мэнор в порядок. Жить в нем — по крайней мере, пока — никто из них не собирался. Но сначала дом надо было отремонтировать, вещи восстановить и вернуть на место, а все поместье накрыть хорошими защитными чарами, пока Драко или Люциус не решат сюда вернуться.

Люциус всегда любил свой дом, но сейчас находиться в нем было невыносимо. Лучше было остаться с Сириусом, тем более что тот не возражал. Хотя, конечно, были и свои минусы — необходимость пересекаться с Поттером, Грейнджер и выводком Уизли, вежливо улыбаться Андромеде и делать вид, что умиляешься выходкам ее невыносимого внука. Вся эта компания выводила Люциуса из себя, но можно было очень многое потерпеть ради… Ради того, чтобы не быть одному, чтобы навсегда исчез холод, сковавший сердце, чтобы вновь и вновь согревать замерзающего Сириуса — не важно, как: поцелуями, объятьями или трахаясь с ним…