Второе имя

Представить нагого Блэка в его постели, с пунцовыми щеками и горящим взглядом; как тот льнет к нему, разводит ноги, а его член от желания вжимается в живот. В свое время от такой картинки у Люциуса мгновенно вставало. Впрочем, после того, как он увидел азкабанские фотографии Блэка, фантазировать расхотелось.

Когда Блэк упал в Арку, а Люциус оказался в Азкабане сам, у него появилось слишком много свободного времени для размышлений, и — прежде всего — сожалений. Именно тогда в сердце появился страх, а жизнь начала терять смысл. Все чаще охватывала тоска, в причинах которой он намеренно не хотел разбираться. И все же он продолжал жить, бороться, думать о выгоде, что-то делать. Он забыл о Блэке, затолкал подальше тоску и сначала искал возможность вернуть расположение Лорда, а потом заслужить доверие новых властей. Со вторым получилось лучше, но его едва не убили бывшие «друзья».

Почему, находясь при смерти, он вспомнил именно о Блэке, Люциус не знал и сам. Наверное, подумал, что, раз уж суждено сдохнуть, то среди всех ранее умерших с удовольствием оказался бы именно рядом с Блэком. С ним, по крайней мере, не пришлось бы скучать. Когда, очнувшись, он понял, что Блэк умудрился спасти ему жизнь и при этом воскреснуть, даже не особо удивился. Это же Блэк. С Блэками никогда ничего просто не бывает. Блэки предназначены, чтобы превращать жизнь в цирковое представление. И это было замечательно.

Люциус решил не сообщать Блэку о своем визите заблаговременно — не хотел получить отказ. Привел себя в порядок; при помощи косметических зелий и специальных чар замаскировал последствия бессонных ночей. Если Блэк не станет приглядываться, то не поймет, в каком Люциус состоянии на самом деле. Не то чтобы хотелось его очаровать. Нет, Люциус ни на что особо не рассчитывал, но мелькнувшее в интервью «к сожалению» давало надежду хотя бы на один спокойный разговор.

Дом Люциус нашел сразу — в свое время часто бывал у Блэков в гостях. Поттер после победы снял с него чары Фиделиуса, поэтому можно было спокойно подойти и постучать дверным молотком. Блэк открыл, даже не спросив, кто там. Выглядел он усталым и постаревшим. Глаза запали, волосы спутались, в черных прядях серебрилась седина. Нет, совсем не таким представлял его Люциус.

Он уже собирался ехидно высказаться на эту тему, как увидел в глазах Блэка что-то… Интерес? Блэк облизал губы и кашлянул.

— Ну, привет, — сказали они в унисон и замолчали.

Блэк снова кашлянул.

Люциус давно не чувствовал себя настолько глупо. Нет бы, спросил, что он тут делает, или предложил войти, или хотя бы прогнал. Стоит в дверях, как истукан, и пялится. А он пялится в ответ. Два идиота.

Люциус всегда ненавидел молчаливую неловкость и хотел уже сказать дежурное: «Рад видеть, сегодня отличный день»… — но Блэк опередил:

— Входи, раз пришел, — сказал он и пропустил в дом.

Вот так просто. Даже стало как-то не по себе. Ни вопросов, ни агрессии — словно встретились два старых друга, а не врага.

— Чай будешь? — бросил Блэк через плечо.

— Можно.

— Тогда на кухню, там теплее.

На кухне и правда было тепло, даже слишком. Огромный камин дышал жаром, на плите подпрыгивал кипящий чайник.

— Кричер! — заорал Блэк. — Подавай к столу! И, не знаю, к чаю принеси что-нибудь, ты ж вроде пек какое-то печенье, нет?

В углу что-то зашуршало, но старый домовик не показался и ничего не сказал.

— Прости, я как-то не привык к гостям.

— Думал, друзья от тебя не вылезают, — сказал Люциус, присаживаясь за длинный старый стол.

— Какое там. Я иногда бываю и у Гарри, и в Норе, а здесь… — Блэк махнул рукой.

— Дом любит, когда за ним ухаживают, когда много гостей.

— Нет, только не начинай, Малфой. Все эти старые традиции, родовая магия, гордость волшебника — вот где сидят. — Блэк провел ребром ладони у горла.

Люциус не стал развивать тему. Не для этого он сюда пришел. А для чего? Сам не до конца определился, но явно не ссориться.

На столе появились чашки с горячим травяным чаем, молочник, сахарница, тарелка с подозрительным печеньем. Блэк взглянул на него как-то неуверенно и сказал:

— Честно говоря, не советую — не знаю, из чего он это напек. Я стряпню Кричера почти не ем.

— Почему? Не умеет готовить?

— Кричер? Нет, умеет. Но мне в этом доме еда в горло не лезет.

Блэк насыпал себе в чай сразу три ложки сахара.

— Понимаю.

Люциус на самом деле понимал. В Малфой-мэноре вся еда имела привкус крови. Аппетит пропадал при одном взгляде на стол. Похоже, у Блэка были похожие проблемы.

— Зачем ты пришел, Малфой? — задал наконец Блэк вопрос, с которого вообще надо было начинать встречу.

— Читал твое интервью недавно — ты там упомянул, что к сожалению, — Люциус выделил голосом последнее слово, — не встречался со мной.