Чудовище Цеплин

Вчерашний инцидент ничего не изменил в их отношениях, как и всегда, впрочем. Это было одно из многих качеств, за которые он любил Агату — отходчивость.

— В Доуне есть девчонка, которая, возможно, сможет рассказать тебе больше о Месарош, если ты разговоришь её. Эва Граль формально числится в клане, но по факту одиночка. Она много лет была их миньоном, но не была привязана к одному гемофилу, а… пошла по рукам, если ты меня понимаешь. Такие миньоны не бывают счастливы, Эву такое положение тоже не устраивало, но она была слишком слаба, чтобы отказаться от своей зависимости. Пару лет назад она заразилась, но ей удалось достаточно долго это скрывать, чтобы процесс обращения нельзя было остановить. Она зарегистрировалась, так и не назвав своего старшего, сдала гильдии образец крови и ушла из клана. Она недолюбливает Месарош, но с некоторыми из них поддерживает связь.

Арпад напряжённо задумался. Доун находился чуть в стороне от дороги в Диффоук. Если они решат наведаться к Эве, они потеряют минимум день, и не факт, что встреча с ней окажется полезной.

— Не говори ей, что ты из охотников, вашего брата она тоже недолюбливает. Представься наёмником, Игараси вполне могут себе это позволить.

Арпад кивнул. Лично он знал только одного гемофила — точнее, гемофилшу — которая добровольно сотрудничала с охотниками. Точнее, с одним конкретным охотником — с ним.

— Интересно, как она сумела скрыть заражение? — задумчиво спросил он. — Для этого ей нужно было, как минимум, месяц не попадать под их нюх. Или же кто-то неофициально поддержал её.

— Что неудивительно, если ею питался то один, то другой, — заметила Агата. — Не только люди теряют голову и бдительность во время кормления.

Арпад невесело усмехнулся, обнял Агату за плечи и взъерошил аккуратно уложенные волосы.

— Только твоя голова всегда при тебе, детка, — сказал он.

Агата засмеялась и шутливо ткнула его под ребра. Это было знаком окончательного примирения, и, теперь уже с легким сердцем, Арпад собрался продолжить путь.

— Береги себя, Агги, — сказал он на прощание. — Наведаюсь к тебе на обратном пути.

Фирмина он догнал быстро. Восточный ветер сменился северным и пронизывал до костей, но дул им в спину, облегчая движение. Отойдя от города на почтительное расстояние, Фирмин снова обратился. Арпад подобрал его балахон и поехал по дороге на Диффоук. В Доун они наведаются в случае острой необходимости, а пока надо просто добраться до места, где в последний раз видели Тои и Мато, и сориентироваться. Пока что ситуация выглядела так, словно Месарош и Тои Игараси не поделили какое-то имущество Цеплин.

Если бы несчастье с номадами произошло на территории Ахаонга, то имущество, потерявшее хозяев, перешло бы муниципалитету или протекторату. Но там, в пустыне, оно стали наградой тому, кто первый до него доберётся. При условии, конечно, что племя действительно сгинуло. Другое дело, что загадочные обстоятельства исчезновения Цеплин делали их наследие зловеще-непривлекательным, да и найти их последнюю стоянку было не так-то просто. Огненные реки то появлялись, то исчезали; тот, кто рисковал углубиться в пустыню, не мог быть уверен, что сможет вернуться тем же путем. Только Цеплин, изучившие вулканические земли вдоль и поперёк, могли предсказать, сколько осталось времени до извержения, и будет ли почва под ногами достаточно прочной. Остальные же не рисковали уходить далеко от населённых пунктов. Поэтому и поиски свернулись так быстро — если Цеплин потерпели поражение от вулканов, куда уж обычным людям! Странно, что Месарош рискнули полезть в пустыню. Должно быть, они действительно были в нужде, раз решились на это.

Оборудование для обработки магмы и твёрдых горных пород, изделия из обсидиана и других материалов, одежда, вещи, сбережения, даже вагончики — всё это стоило денег и после гибели Цеплин стало ничьим. Но что у них могло быть такого, что из-за этого Месарош пошли на убийство?

Арпад заметил, что зациклился на одной идее, которая, возможно, и не имела отношения к истине, и попытался отвлечься. Но, как ни пытался он найти другие возможные причины для Тои отправиться в пустыню вместо своего привычного маршрута, он их не находил. Что ж, возможно, в Диффоуке хоть что-нибудь прояснится.

Теперь Арпад ехал медленнее и останавливался чаще — куда больше он любил ходить пешком, чем ездить верхом, и его мышцы протестовали против нагрузки последних дней. Он с трудом дотянул до деревни, в которой они с Фирмином договорились встретиться, и сразу же заявил брату, что завтра идёт пешком. На следующий день с неба начала сыпаться мелкая снежная крупа, дорога стала менее надёжной, и это укрепило Арпада в нежелании садиться верхом. Он вёл обеих лошадей под уздцы, изредка огрызаясь на подколки Фирмина.

Иногда им казалось, что они уже чувствуют кисловатый запах вулканического пепла, что, конечно же, было невозможно — ветер продолжал дуть с севера.