Чудовище Цеплин

Сквозь щель в брезенте выглядывал блестящий глаз — это был первый раз, когда Чудо проявила интерес к происходящему.

И ведь прав парень — жаль девчонку. Довольно заманчивое предложение… Вот только что-то с этим белобрысым не так.

— На кого работаешь? — спросил Арпад.

Тот лишь рассмеялся — весело, непринужденно, высоко задрав голову. Но что-то в нем было фальшивым, неестественным, хотя Арпад и не мог понять, что именно.

— Ни на кого, — сказал мальчишка. — По доброй воле помочь хочу. Что, нечасто встречаете альтруистов?

— Настоящих — вообще никогда, — грубо сказал Арпад. — Предложение отклоняется.

Глаз из щели исчез.

— Ты чего, приятель? Цену набиваешь? Поднять могу, но в пределах разумного. Альтруизм, знаешь ли, тоже не безграничен.

— Пофиг. Иди отсюда. Товар не продается.

Дорога в Вормрут растянулась на целых шесть дней, и в течение этого времени парень обращался к Арпаду несколько раз, и с каждой новой встречей охотник укреплялся в уверенности, что отказ был правильным решением. Парень был подозрительно настойчив, и в ночь последней стоянки обоза он куда-то исчез. Арпад был немного раздосадован — он намеревался проследить за белобрысым, чтобы понять, кто и зачем его нанял. Не то, чтобы это имело какое-то большое значение, просто не помешало бы знать.

Лошади выбивались из сил, и людям приходилось подталкивать телеги, чтобы не застрять посреди дороги. Передовых тоже постоянно меняли, но до Вормрута дотянули с трудом. Когда на горизонте замаячили трубы заводов, по всему обозу пронёсся вздох облегчения. Дорога от Вормрута до Адана не могла быть более изнурительной: столичные тракты обычно довольно аккуратны.

— Пожалуйста, не вези меня в город.

Арпад даже не сразу понял, что эта фраза обращена к нему. За несколько дней Чудо не проронила ни слова, на обращенную к ней речь почти не реагировала. Лишь когда кто-то пытался забрать у неё собачий череп, чтобы изучить, она подняла крик и попыталась укусить своих обидчиков.

— В городе цель нашего путешествия, — сказал Арпад. — Извини, Чудо, но мы пойдём именно туда.

— Но не в этом же городе цель? — возразила девчонка. — Ты, кажется, собирался доставить меня в Грэйсэнд. Вот и поехали туда, прямым ходом. А здесь… Если мы заедем в Вормрут, в Грэйсэнд ты меня уже не довезёшь.

— Почему это?

Девчонка умолкла и опустила голову, будто погрузившись в размышления. Арпад уже отчаялся получить ответ, как она вдруг сказала:

— Тот парень, который с тобой торговался. Он миньон кровососов. Причем к Игараси отношения не имеет.

А вот это уже интересно. Как она могла это понять? Чует кошка, чьё мясо съела… Но неужели они знакомы?

— С чего ты взяла?

Девчонка пожала плечами, насколько позволяли её связанные руки.

— Некому больше так сильно интересоваться. Из ваших разговоров я поняла, что меня, скорее всего, отдадут Игараси в качестве возмещения за того, кого я убила. Значит, им нет смысла меня выкупать — они и так своё получат.

— Так твоя совесть нечиста перед кем-то ещё? — подозрительно спросил Арпад.

— Не знаю, что ты подразумеваешь под совестью, — сказала она неожиданно злобно. — И как это применимо к моей ситуации. Но эта семья не потребует меня в качестве возмещения. Они хотят меня мёртвой и молчаливой.

— Почему? — не отставал Арпад. А когда девчонка снова опустила голову, не выдержал: — Давай, рассказывай! Чтобы я поменял свой план, ты должна меня убедить.

Обоз ускорился: наверное, близость отдыха и тепла взбодрила даже лошадей.

— Давай отделимся от торгашей, и я тебе всё расскажу. Развяжи мне ноги. Пожалуйста.

Арпад недовольно скривился: по всему казалось, что она собиралась его обмануть и сбежать. Он выставил бы себя полным идиотом перед командой и гильдией, если бы это произошло.

— Тебя никто не тронет, — сухо сказал он. — А если попытаются — у них я и спрошу, чем ты перед ними провинилась.

Девчонка умолкла, и Арпад уверился в своей догадке. Город приближался, двигаться становилось всё легче — они пересекли развилку и оказались на широкой дороге. Теперь лошадей пустили рысью, и Арпад запрыгнул в повозку, чтобы не отстать. Снаружи уже доносились голоса местных торговцев, которые встречали приезжих с противоречивыми настроями: кто радостно, а кто раздражённо из-за дополнительной конкуренции.

— Лучше грохни меня сам, — сказала Чудо, и теперь её голос дрожал. Она заметно побледнела — это было видно даже сквозь въевшуюся в кожу грязь, которую в походных условиях отмыть не удалось. — Скажешь, что я пыталась сбежать. Могу дать повод. Развяжи мне ноги.

— Так, только без истерик. Я же сказал — кровососы раньше официального подведения счетов тебя не получат. Но даже для этого им нужно будет предъявить претензию счетоводу. Им есть что предъявить?