Фандом: Гарри Поттер. У нас с Северусом есть тайны друг от друга. И иногда они тяготят меня.
Добавить в моё избранное
67 мин, 45 сек 8299
Если всего несколько лет назад однополые партнерские союзы считались чуть ли не проклятием, вынуждая пары бежать из страны или создавать «нормальную» семью и страдать от разлуки с любимым человеком, то теперь, когда однополые браки в магической Британии перестали быть редкостью, ситуация круто изменилась. В то же время это породило очень серьезную проблему: резко снизилась рождаемость. Существовавшее на тот момент Зелье мужской беременности обладало целым рядом негативных побочных эффектов. Решившиеся принять его и попытаться выносить ребенка испытывали непрерывную тошноту и нестерпимые головные боли, но это было еще далеко не самым страшным. Под действием зелья вся магия отца постепенно концентрировалась в малыше. В результате к концу беременности волшебник превращался в сквиба или и вовсе погибал от магического истощения.
Не буду с вами лукавить, эта проблема волновала меня не только из чувства человеколюбия или патриотизма. Вот уже года два мной владела мысль, которую вы, наверное, сочтете абсурдной. Я мечтал, чтобы мы с Северусом стали полноценной семьей, а с некоторых пор безумно хотел родить от него ребенка. И, разумеется, в нынешней ситуации не смел даже помышлять об этом. Северус ни при каких обстоятельствах не позволил бы мне так рисковать собой. Иное дело, когда беременность и роды станут абсолютно безопасными! Кроме того, личный пример самого Министра магии должен был придать смелости и другим волшебникам.
К счастью для меня (и магической Британии), во всем, что касалось зелий, Северусу действительно не было равных. Выслушав поставленную перед ним задачу: максимально облегчить процесс мужской беременности, исключив возможность потери магии и летального исхода, он на несколько минут глубоко задумался, словно в голове у него уже завертелись формулы, а потом сказал:
— Сложно, но выполнимо.
В течение почти девяти месяцев Снейп приходил домой поздно ночью, практически не покидая секретной лаборатории, созданной им при Отделе тайн. Наконец новое Зелье мужской беременности было готово и даже протестировано: благодаря этому удивительному снадобью паре волшебников удалось обзавестись долгожданным наследником. Беременность протекала без всяких проблем, а самое главное — после рождения малыша магический потенциал его отца не претерпел никаких заметных изменений. Эксперимент проводился в строжайшей тайне, и лишь когда он успешно завершился, Северус запатентовал свое открытие и получил приглашение представлять его на международной конференции зельеваров в Париже.
Вот тогда-то я и решился окончательно. Пользуясь правом главы магической Британии беспрепятственно посещать любой отдел Министерства, я нагрянул с небольшой инспекцией в ту самую секретную лабораторию. Северус как раз «по странному стечению обстоятельств» находился в отъезде на конференции зельеваров, и, вероятно, в данный момент ему вручали престижнейшую премию за усовершенствование уникального зелья. Его первый заместитель и мой бывший однокурсник Теодор Нотт, преданный Северусу до мозга костей, естественно, отправился вместе со своим боссом. Второй заместитель начальника Отдела тайн долго и подробно рассказывал мне о новом достижении в магической науке и даже показал емкость, где под чарами стазиса хранилась надежда многих однополых пар обзавестись потомством. Где, по сути дела, хранилась и моя надежда!
Наложив на ни о чем не подозревающего сотрудника мощный Конфундус, я позаимствовал зелье в необходимом мне количестве и, поблагодарив за познавательную лекцию, а заодно и освободив беднягу от заклятия, покинул Отдел тайн, сжимая в руке заветный флакон.
Никогда не забуду тот вечер! Ночью с конференции должен был возвратиться мой триумфатор, а пока я стоял перед зеркалом и всматривался в свое отражение. Каким я стану через четыре месяца? А через шесть? А через девять? Я собирался в корне изменить нашу с Северусом жизнь, не посоветовавшись с ним. Да, скорее всего, я послужу примером для прочих волшебников, жаждущих родить ребенка, но не потеряю ли я при этом собственную семью?! Не стану ли противен Северусу? Ведь то, что у женщин выглядит естественно и прекрасно, у мужчины может показаться уродливым и отталкивающим! Или того хуже — жалким!
Я предполагал, что, узнав о моей беременности, он сначала придет в ярость от того, что я решил все единолично, поставив его перед фактом. Затем — ужаснется (он был не слишком-то чадолюбив, мой Северус), но в любом случае непременно простит меня. И, разумеется, перестанет еженедельно опаивать Амортенцией, не желая навредить мне и малышу, да и боясь разоблачения — ведь колдомедики постоянно будут проверять мое самочувствие и могут неожиданно обнаружить в крови «драгоценного Министра Поттера» немереное количество любовного зелья. Вопрос заключался в другом: после того как я на его глазах стану толстым и неповоротливым, захочет ли он потом, когда наш ребенок уже появится на свет, снова давать мне Амортенцию?
Не буду с вами лукавить, эта проблема волновала меня не только из чувства человеколюбия или патриотизма. Вот уже года два мной владела мысль, которую вы, наверное, сочтете абсурдной. Я мечтал, чтобы мы с Северусом стали полноценной семьей, а с некоторых пор безумно хотел родить от него ребенка. И, разумеется, в нынешней ситуации не смел даже помышлять об этом. Северус ни при каких обстоятельствах не позволил бы мне так рисковать собой. Иное дело, когда беременность и роды станут абсолютно безопасными! Кроме того, личный пример самого Министра магии должен был придать смелости и другим волшебникам.
К счастью для меня (и магической Британии), во всем, что касалось зелий, Северусу действительно не было равных. Выслушав поставленную перед ним задачу: максимально облегчить процесс мужской беременности, исключив возможность потери магии и летального исхода, он на несколько минут глубоко задумался, словно в голове у него уже завертелись формулы, а потом сказал:
— Сложно, но выполнимо.
В течение почти девяти месяцев Снейп приходил домой поздно ночью, практически не покидая секретной лаборатории, созданной им при Отделе тайн. Наконец новое Зелье мужской беременности было готово и даже протестировано: благодаря этому удивительному снадобью паре волшебников удалось обзавестись долгожданным наследником. Беременность протекала без всяких проблем, а самое главное — после рождения малыша магический потенциал его отца не претерпел никаких заметных изменений. Эксперимент проводился в строжайшей тайне, и лишь когда он успешно завершился, Северус запатентовал свое открытие и получил приглашение представлять его на международной конференции зельеваров в Париже.
Вот тогда-то я и решился окончательно. Пользуясь правом главы магической Британии беспрепятственно посещать любой отдел Министерства, я нагрянул с небольшой инспекцией в ту самую секретную лабораторию. Северус как раз «по странному стечению обстоятельств» находился в отъезде на конференции зельеваров, и, вероятно, в данный момент ему вручали престижнейшую премию за усовершенствование уникального зелья. Его первый заместитель и мой бывший однокурсник Теодор Нотт, преданный Северусу до мозга костей, естественно, отправился вместе со своим боссом. Второй заместитель начальника Отдела тайн долго и подробно рассказывал мне о новом достижении в магической науке и даже показал емкость, где под чарами стазиса хранилась надежда многих однополых пар обзавестись потомством. Где, по сути дела, хранилась и моя надежда!
Наложив на ни о чем не подозревающего сотрудника мощный Конфундус, я позаимствовал зелье в необходимом мне количестве и, поблагодарив за познавательную лекцию, а заодно и освободив беднягу от заклятия, покинул Отдел тайн, сжимая в руке заветный флакон.
Никогда не забуду тот вечер! Ночью с конференции должен был возвратиться мой триумфатор, а пока я стоял перед зеркалом и всматривался в свое отражение. Каким я стану через четыре месяца? А через шесть? А через девять? Я собирался в корне изменить нашу с Северусом жизнь, не посоветовавшись с ним. Да, скорее всего, я послужу примером для прочих волшебников, жаждущих родить ребенка, но не потеряю ли я при этом собственную семью?! Не стану ли противен Северусу? Ведь то, что у женщин выглядит естественно и прекрасно, у мужчины может показаться уродливым и отталкивающим! Или того хуже — жалким!
Я предполагал, что, узнав о моей беременности, он сначала придет в ярость от того, что я решил все единолично, поставив его перед фактом. Затем — ужаснется (он был не слишком-то чадолюбив, мой Северус), но в любом случае непременно простит меня. И, разумеется, перестанет еженедельно опаивать Амортенцией, не желая навредить мне и малышу, да и боясь разоблачения — ведь колдомедики постоянно будут проверять мое самочувствие и могут неожиданно обнаружить в крови «драгоценного Министра Поттера» немереное количество любовного зелья. Вопрос заключался в другом: после того как я на его глазах стану толстым и неповоротливым, захочет ли он потом, когда наш ребенок уже появится на свет, снова давать мне Амортенцию?
Страница 17 из 19
