Гедонист

Цветы невинности

Король эльфов плавно вышел из озера. Его тело, чуть светящееся перламутровой белизной в темноте ночи, вспыхивало тысячами капелек, медленно стекавшими по нежной коже. Он откинул за плечи тяжелые от влаги волосы и на какое-то время задержался над озером, любуясь своим отражением. Не отрывая взгляда, Трандуил провел рукой по точеной шее, к которой прилипла потемневшая от воды прядь, по груди, по животу, где начиналась золотистая дорожка волос… Он улыбнулся, ощутив знакомый трепет возбуждения — еще слабый, неясный, всего лишь его отзвук. Отойдя от берега, король облачился в свои роскошные одежды, сверкающие самоцветами, ласкающие его тело шелком, и вновь взглянул на свое отражение. Нежно-зеленый цвет красиво оттенял золото волос, каждая деталь отделки была тщательно выверена. И пусть тот, ради кого Трандуил пришел сюда лунной ночью, не обратит никакого внимания на красоту одежд прежде, чем сорвать их, — для самого короля было важно выглядеть идеально.

Трандуил опустился на расстеленный на поляне плащ, приготовившись к томительному ожиданию. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул упоительный запах ночи, чувствуя, как его охватывает сладкое волнение… Эльф прислушивался к тишине, в которой слышались только шелест листвы и плеск воды в озере, надеясь услышать шаги того, к кому он так спешил сегодня, покинув дворец и углубившись в лес в полном одиночестве.

С каждым месяцем Трандуилу все труднее и труднее избавиться от стражи: Леголас начал что-то подозревать и всякий раз пытался навязаться отцу в попутчики. При воспоминании о сыне раздражение заглушило в короле возбуждение; он открыл глаза и принялся с досадой рвать нежные травинки. Мальчишка становится все больше и больше похожим на свою мать — этакий святоша, блюститель высокой эльфийской нравственности, он еще не смел в открытую обвинять короля, но всем своим видом показывал, как ему претит вечный праздник, царящий во дворце.

Чтобы отвлечься от воспоминания о несносном мальчишке, Трандуил перевел взгляд на озеро и некоторое время следил за игрой воды. Помнится, вот так же задорно вспыхивали зеленые глаза юного хоббита, который когда-то весьма забавлял короля своим озорством и наивной пылкостью…

Гремя ведром, хоббит вошел в королевскую опочивальню. Трандуил, недовольный, что кто-то нарушил его послеполуденный сон, открыл глаза и нахмурился; но, увидев своего нового слугу, чуть улыбнулся, заинтересованный. Хоббит тем временем плеснул воду из ведра на пол, умело обхватил швабру крепенькими ручками и принялся драить пол, смешно насупившись от старания. Трандуил лениво перевернулся на живот, придвинул к себе вазу с фруктами и оторвал от тяжелой грозди одну виноградину; некоторое время он вертел ее в пальцах, а потом положил в рот и надавил языком, ощутив, как фонтанчик сока ударил в нёбо.

Хоббитенок теперь мыл пол рядом с ложем, и перед лицом Трандуила то и дело мелькала его аппетитная попка, обтянутая темно-зеленой тканью штанов. Только сейчас король заметил, что хоббит принарядился ради него, и даже пах духами — должно быть, одолжил у эльфов, с которыми он целыми днями резвился. Время от времени мальчишка поднимал взгляд на короля, лукаво блестя глазами, будто бы интересовался, какое впечатление он произвел. Но Трандуил не торопился подзывать слугу, находя забавным то, как хоббит наивно старается понравиться ему. Мордочка хоббитенка трогательно раскраснелась — то ли от работы, то ли от пристального взгляда короля…

Наконец Трандуилу наскучило наблюдать за слугой; он притянул хоббитенка к себе, и тот бесцеремонно плюхнулся на постель рядом с королем, пропыхтев:

— Устал, — и тут же взглянул на Трандуила своими бесстыжими глазами, отчего это простое «устал» прозвучало, как нечто невообразимо эротичное.

— Тогда надо отдохнуть, — Трандуил вновь потянулся к вазе, взял из нее персик и вложил его в руку хоббиту. Тот с аппетитом принялся его есть, слизывая стекающий по пальцам сок; а Трандуил смотрел на него и думал о том, что у него никогда не было любовников, понимавших во вкусной еде. Вон как уплетает — не то, что жеманные эльфы, которые всегда вежливо отказывались от угощения… Трандуил облизнулся, глядя на измазанный соком рот хоббита — пухлый, чувственный, влажный, в который, наверное, так хорошо будет… Его мысли прервал мальчишка:

— Я сказал, что иду мыть полы в королевской опочивальне, — он доел персик и теперь с причмокиванием обсасывал косточку. — Попросил у Ласлина ведро и швабру… Так что никто ничего не заподозрит, — хоббит посмотрел на Трандуила, явно гордясь своей хитростью.

— Ты мой умница, — похвалил король, посмеиваясь про себя.

Он повернул к себе личико хоббита и осторожно коснулся губами его мокрых от сока губ, пробуя его на вкус — мальчик пах персиком, солнцем, кухней, где он вертелся все свое свободное время, и совсем немного — свежим потом…