Гедонист

Сегодня напряжение короля достигло предела, и даже сегодняшняя бурная ссора с Леголасом не принесла ему ожидаемого успокоения. Принц кричал, что положит конец позору его дома, что выследит, к кому каждое полнолуние ездит король, и отомстит за бесчестье. В другое время Трандуил без труда сумел бы заставить сына замолчать, но сегодня он намеренно распалял его, распаляясь сам, и они успели наговорить друг другу немало оскорблений прежде, чем Леголас, не выдержав, бросился вон из комнаты. Но если прежде это принесло бы королю хоть временное, но все же удовлетворение, то теперь он ощущал лишь все нарастающую злость, которая, не находя выхода, разъедала его изнутри.

— Да пропади оно всё пропадом! — воскликнул король, отбрасывая блюдо, которое со звоном покатилось по полу, рассыпая виноград и гранаты. Пажи, стоявшие у дверей, с перепугу вытянулись по струнке.

Трандуил вскочил с дивана, скинул с плеч халат, приказал пажам помочь ему переодеться и послать кого-нибудь на конюшню и, чувствуя, как его охватывает полубезумное ликование, почти бегом кинулся вниз по лестнице. Приняв решение, король ощутил необыкновенную легкость; он досадливо отмахнулся от своих опасений и думал теперь лишь о предстоящей ему битве… и о последующем за ней наслаждении.

Вскоре он уже несся через лес, подгоняя коня. Трандуил холодел при мысли о том, что орки, возможно, не дождались его — ночь уже близилась к рассвету — и поэтому снова и снова нахлестывал своего жеребца, едва не задыхаясь от восторга и волнения. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало, от ветра, бившего в лицо, на глаза наворачивались слезы; лицо короля раскраснелось, став от этого еще более одухотворенным, золотые волосы в беспорядке разметались по плечам, грудь бурно вздымалась, и меж приоткрытых губ, чувственных, темно-алых, вырывалось неровное дыхание.

Вдруг он резко натянул удила — конь встал на дыбы и закрутился на месте, а Трандуил ловким прыжком соскочил на землю: он завидел отблески костра. Ни на миг не задумавшись о том, насколько может быть опасно идти на свет костра в Лихолесье, Трандуил устремился в чащу, ступая легко и неслышно, но быстро, ибо всё его тело уже трепетало от нетерпения и предвкушения.

Наконец король заслышал знакомые голоса: низкий, утробный, отрывистый — Азога и более резкий и взволнованный — Больга. Трандуил на миг задохнулся от радости; уже окончательно перестав таиться, он направился к поляне — и застыл, пораженный открывшимся ему зрелищем.

Азог сидел, расслабленно прислонившись спиной к дереву, и, благодушно ухмыляясь, бросал короткие фразы сыну; он неторопливо, как-то даже лениво поглаживал свой член, уже налившийся твердостью, но еще не поднявшийся полностью. Трандуил нервно облизнул губы, увидев этот большой, толстый, кажущийся тяжелым орган, обвитый бугрящимися венами, с массивной темной головкой, которая уже влажно поблескивала… Но, проследив за взглядом Азога, король увидел то, что заставило его застыть, не веря своим глазам: Больг был тут же, на поляне, у самого костра; рыча и выплевывая сквозь зубы отдельные слова — должно быть, орочьи ругательства — он со всей силы трахал юношу-эльфа. Эльф был тоненький, хрупкий, совсем юный; его лица не было видно за растрепавшимися светлыми волосами, а голова безвольно моталась — так, что казалось, стоит орку отпустить его бедра — и юноша без сил рухнет в подтаявший снег. Но Трандуил слышал слабые вскрики и стоны, которыми эльф вторил неравномерным, рваным толчкам орочьего члена, — и эти стоны явно были стонами не боли, а наслаждения.

Ярость, улегшаяся было в душе Трандуила, поднялась с новой силой: злость и обида были настолько горькими, что король даже почувствовал во рту эту горечь. Он впервые в своей жизни по-настоящему ревновал. В голове, ставшей вдруг неимоверно тяжелой, билась нелепая мысль, что Азог променял его, Трандуила, короля эльфов, на какого-то жалкого эльфенка, который, без сомнения, испустит дух еще до того, как Больг наиграется с ним. Азог променял его на молодого… Трандуил резко одернул себя, вдруг осознав, как это унизительно — чувствовать себя брошенной любовницей. Это было так неожиданно — после упоительного ликования, которое охватывало короля еще несколько мгновений назад — что Трандуил не мог сдвинуться с места, продолжая наблюдать за тем, как Больг развлекается с эльфом, а Азог, подрачивая свой член, с одобрением, даже с отеческой любовью, смотрит на сына. В какой-то момент Больг схватил эльфа за волосы и резко дернул вверх, одновременно другой рукой натягивая его на член, и на мгновение Трандуил встретился взглядом с туманящимися от слез и наслаждения глазами эльфа. Серыми глазами.

«Леголас», — прошептал Трандуил. Ему показалось, что у него на один долгий миг остановилось сердце. В голове пронеслись воспоминания о сегодняшней ссоре… «Я положу этому конец! — кричал принц, захлебываясь гневом и слезами. — Я выслежу, к кому вы так спешите каждое полнолуние!».