Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
Добавить в моё избранное
166 мин, 37 сек 9723
Король откинул голову на высокий бортик, по которому рассыпались его тяжелые, волнистые локоны, и из-под полуприкрытых век смотрел на высокий потолок, расписанный золотыми и серебряными звездами. Горячая вода ласкала тело, и Трандуила начала охватывать дрема… Звук приоткрывшейся двери донесся до него на грани сознания.
— Добрый день, — прозвучал бархатный баритон. — Вы желали посмотреть ткани…
Король нехотя повернул голову: на пороге комнаты стоял человек, которого почти не было видно за грудой рулонов. Он вспомнил, что этим утром принимал купцов из Эсгарота, просивших дозволения торговать на земле короля эльфов, и он велел прислать к нему кого-нибудь с лучшими образцами, чтобы выбрать несколько отрезов для себя. Трандуил благосклонно наклонил голову и жестом подозвал человека, предвкушая выбор тканей для своих будущих великолепных нарядов — забота о внешнем виде всегда доставляла удовольствие королю.
Человек сделал несколько шагов, остановившись посреди ванной комнаты, уложил рулоны на мраморный пол, и Трандуил наконец увидел, что перед ним стоит юноша лет девятнадцати, очень высокий, широкоплечий, со светло-русыми прямыми волосами и тонкими чертами лица, в которых проскальзывало что-то эльфийское. Он развернул один из отрезов — оранжевый атлас с золотой нитью — и принялся перечислять достоинства драгоценной материи. Король почти не слушал его — вместо этого он с улыбкой смотрел на его тонкие аристократические пальцы, благоговейно касавшиеся ткани, смаковал звучание его голоса — негромкого, приятного, вкрадчивого… Было заметно, что молодой человек наслаждается одним лишь тем, что ему дозволено прикасаться к этому великолепию; сам он был одет очень небогато, и при одном взгляде на него Трандуил понял, что с роскошью он знаком только благодаря своему ремеслу. Это немного удивило короля — юноша обладал внешностью аристократа и совсем не был похож на остальных купцов, грубых и мужиковатых; Трандуил предположил, что в роду молодого человека были эльфы.
— Подойди ближе, — приказал король. — Я хочу посмотреть вон тот зеленый шелк.
Юноша с готовностью приблизился и протянул королю отрез; Трандуил вытащил руку из воды, прикоснулся к прохладной ткани, переливающейся на складках, велел человеку приложить ее к себе. У юноши была очень бледная кожа, сероватого оттенка, и зеленые глаза приглушенного, глубокого цвета; изумрудный шелк изумительно ему подошел — даже Трандуил, привыкший лицезреть неземную красоту эльфов, залюбовался им.
— Взгляни на себя, — сказал король, кивнув в сторону отполированного до блеска бронзового зеркала.
Юноша взглянул на свое отражение, и Трандуил увидел, что ему нравится смотреть на себя. Королю подумалось, как удивительны порой людские судьбы: человек со столь утонченной внешностью лишь мечтает о достойных его одеждах, тогда как смертные владыки ничуть не ценят то, что им дано, и предпочитают веселиться в грязных портовых кварталах… «Я бы наряжал тебя в лучшие платья, — подумал Трандуил. — Я бы дарил тебе драгоценности, созданные величайшими гномьими мастерами»…. Король никогда не стремился никого радовать, но ему нравилось, что этот юноша знает толк в красивой одежде. Кроме того, ему льстило благоговение, с которым человек смотрел на всю ту чрезмерную роскошь, которая окружала его во дворце короля эльфов и которая составляла предмет гордости Трандуила. Должно быть, он и вызвался показывать королю ткани только ради того, чтобы еще раз взглянуть на дворец.
— Теперь вон ту парчу, — велел Трандуил.
Юноша стянул с себя шелк и развернул сверкающий золотом отрез, настолько плотный, что не гнулся и громко шуршал. Протянув руку, король коснулся колючей ткани, и его пальцы сжали тонкое запястье юноши. Трандуил усмехнулся внезапно пришедшей ему в голову идее.
— Разденься, — приказал он. — Одежда мешает мне оценить красоту ткани.
Он повернулся всем телом, выплеснув из ванной немного воды на черный мраморный пол, и, положив голову на руки, стал смотреть, как юноша раздевается. Красивые, по-настоящему эльфийские пальцы человека расстегнули пуговицы рубашки, обнажив грудь, густо поросшую черным волосом — что было удивительно для блондина; завозились с пряжкой ремня… Юноша чуть приоткрыл рот — его губы были пухлыми, но аккуратными, темно-бордовыми; из-под чуть вздернутой верхней губы виднелись два крупных передних зуба — и эта неправильность отчего-то показалась Трандуилу очаровательной. Взгляд короля скользнул по его бедрам, по ногам — как подумалось Трандуилу, чересчур худым… Вдруг юноша прерывисто вздохнул. Король изумленно вскинул брови: молодой человек возбудился, обнажаясь под взглядом Трандуила, и сразу же, смутившись, накинул на себя парчу, поморщившись, когда жесткая ткань коснулась его тела. «Так, значит, ты принимаешь правила игры», — отметил про себя король.
Обернувшись тканью, юноша повернулся к эльфу — парча ниспадала с его плеч красивыми крупными складками, и на миг Трандуилу увиделся величественный король людей древности…
— Добрый день, — прозвучал бархатный баритон. — Вы желали посмотреть ткани…
Король нехотя повернул голову: на пороге комнаты стоял человек, которого почти не было видно за грудой рулонов. Он вспомнил, что этим утром принимал купцов из Эсгарота, просивших дозволения торговать на земле короля эльфов, и он велел прислать к нему кого-нибудь с лучшими образцами, чтобы выбрать несколько отрезов для себя. Трандуил благосклонно наклонил голову и жестом подозвал человека, предвкушая выбор тканей для своих будущих великолепных нарядов — забота о внешнем виде всегда доставляла удовольствие королю.
Человек сделал несколько шагов, остановившись посреди ванной комнаты, уложил рулоны на мраморный пол, и Трандуил наконец увидел, что перед ним стоит юноша лет девятнадцати, очень высокий, широкоплечий, со светло-русыми прямыми волосами и тонкими чертами лица, в которых проскальзывало что-то эльфийское. Он развернул один из отрезов — оранжевый атлас с золотой нитью — и принялся перечислять достоинства драгоценной материи. Король почти не слушал его — вместо этого он с улыбкой смотрел на его тонкие аристократические пальцы, благоговейно касавшиеся ткани, смаковал звучание его голоса — негромкого, приятного, вкрадчивого… Было заметно, что молодой человек наслаждается одним лишь тем, что ему дозволено прикасаться к этому великолепию; сам он был одет очень небогато, и при одном взгляде на него Трандуил понял, что с роскошью он знаком только благодаря своему ремеслу. Это немного удивило короля — юноша обладал внешностью аристократа и совсем не был похож на остальных купцов, грубых и мужиковатых; Трандуил предположил, что в роду молодого человека были эльфы.
— Подойди ближе, — приказал король. — Я хочу посмотреть вон тот зеленый шелк.
Юноша с готовностью приблизился и протянул королю отрез; Трандуил вытащил руку из воды, прикоснулся к прохладной ткани, переливающейся на складках, велел человеку приложить ее к себе. У юноши была очень бледная кожа, сероватого оттенка, и зеленые глаза приглушенного, глубокого цвета; изумрудный шелк изумительно ему подошел — даже Трандуил, привыкший лицезреть неземную красоту эльфов, залюбовался им.
— Взгляни на себя, — сказал король, кивнув в сторону отполированного до блеска бронзового зеркала.
Юноша взглянул на свое отражение, и Трандуил увидел, что ему нравится смотреть на себя. Королю подумалось, как удивительны порой людские судьбы: человек со столь утонченной внешностью лишь мечтает о достойных его одеждах, тогда как смертные владыки ничуть не ценят то, что им дано, и предпочитают веселиться в грязных портовых кварталах… «Я бы наряжал тебя в лучшие платья, — подумал Трандуил. — Я бы дарил тебе драгоценности, созданные величайшими гномьими мастерами»…. Король никогда не стремился никого радовать, но ему нравилось, что этот юноша знает толк в красивой одежде. Кроме того, ему льстило благоговение, с которым человек смотрел на всю ту чрезмерную роскошь, которая окружала его во дворце короля эльфов и которая составляла предмет гордости Трандуила. Должно быть, он и вызвался показывать королю ткани только ради того, чтобы еще раз взглянуть на дворец.
— Теперь вон ту парчу, — велел Трандуил.
Юноша стянул с себя шелк и развернул сверкающий золотом отрез, настолько плотный, что не гнулся и громко шуршал. Протянув руку, король коснулся колючей ткани, и его пальцы сжали тонкое запястье юноши. Трандуил усмехнулся внезапно пришедшей ему в голову идее.
— Разденься, — приказал он. — Одежда мешает мне оценить красоту ткани.
Он повернулся всем телом, выплеснув из ванной немного воды на черный мраморный пол, и, положив голову на руки, стал смотреть, как юноша раздевается. Красивые, по-настоящему эльфийские пальцы человека расстегнули пуговицы рубашки, обнажив грудь, густо поросшую черным волосом — что было удивительно для блондина; завозились с пряжкой ремня… Юноша чуть приоткрыл рот — его губы были пухлыми, но аккуратными, темно-бордовыми; из-под чуть вздернутой верхней губы виднелись два крупных передних зуба — и эта неправильность отчего-то показалась Трандуилу очаровательной. Взгляд короля скользнул по его бедрам, по ногам — как подумалось Трандуилу, чересчур худым… Вдруг юноша прерывисто вздохнул. Король изумленно вскинул брови: молодой человек возбудился, обнажаясь под взглядом Трандуила, и сразу же, смутившись, накинул на себя парчу, поморщившись, когда жесткая ткань коснулась его тела. «Так, значит, ты принимаешь правила игры», — отметил про себя король.
Обернувшись тканью, юноша повернулся к эльфу — парча ниспадала с его плеч красивыми крупными складками, и на миг Трандуилу увиделся величественный король людей древности…
Страница 6 из 46
