Фандом: Гарри Поттер. В маленьком кафе на маленькой улице леди-душечка и почтенный джентльмен пьют чай по пятницам.
Добавить в моё избранное
5 мин, 43 сек 750
Ох, да вы только на нее поглядите! Лицо размалевано, а юбчонка-то — стыдобище! И куда только мать смотрит?! А парень с нею тоже патлатый, штаны — в облипку. И направляется парочка как раз к столику в углу с фикусом. Бонни решительно бросается наперерез:
— Здесь занято. И у нас не курят! И, вообще, мы скоро закрываемся!
Рыжеволосая девчонка фыркнула — вот оно современное-то воспитание — подхватила под руку своего хахаля и повернула к выходу. Парень пошел с подружкой, но в дверях остановился и с независимым видом достал из кармана потертых штанов смятую пачку сигарет. Бонни всплеснула руками. Тот, довольный произведенным демаршем, неспешно вышел. Убрались. Наконец-то. А у нее, между прочим, приличное заведение. «Встреча друзей» — кафе с прекрасной репутацией: Бонни на заварке не экономит — по ложке на каждого гостя и еще одна — на чайник, и сначала молоко в чашку, а затем лишь чай, а уж кексы у Бонни просто лопаются от изюма и только на желтках, и смородинового джема лучше, чем она сама варит каждый год, не сыскать. Поэтому и публика самая респектабельная. А по пятницам Бонни готовилась принимать своих любимых клиентов — леди-душечку«и» почтенного джентльмена«— так Бонни окрестила их про себя.»
Бонни идет к столику под фикусом, поправляет до хруста накрахмаленную скатерть, передвигает немного в сторону вазочку с астрами и ставит посреди стола статуэтку кошки из холодного фарфора. Ведь из-за кошки все и началось и как раз за этим столиком.
В начале апреля — Бонни это точно помнит — леди-душечка впервые зашла в ее кафе, конечно, она и не собиралась садиться у входа на сквозняке, поэтому и прошла вперед, задела пакеты почтенного джентльмена, что уже пил чай за столиком под фикусом. Пакет опрокинулся, и оттуда вывались упаковки с кошачьим кормом. Леди смутилась и поспешила извиниться. Но джентльмен извинился первым! Вот так-то! Это вам не нынешние! Первым извинился, что помешал пройти, и попросил оказать честь присесть за его столик. Вот что значит старая школа! От теперешних таких манер и ждать не приходится, они и слов-то таких не знают. «Не будет ли дерзостью с моей стороны, сударыня, пригласить… — Отнюдь…» Ох, как в романе! Вот так они и познакомились. А теперь по пятницам вместе пили чай за уютным столиком под фикусом, а Бонни старалась к их приходу только-только достать из духовки ароматную выпечку. Обслуживая других посетителей, Бонни часто украдкой бросала взгляд на столик леди-душечки и почтенного джентльмена. Как же они подходили друг другу. Она — леди от каблуков замшевых туфель до бархатной ленты на шляпке, а кружевные митенки, бисерный ридикюль — вот это и есть настоящая элегантность.
И джентльмен — ей под стать: сюртук, как и пристало пастору — почему пастору? Потому что сюртук! — башмаки с пряжками; длинные седые волосы завершали образ пожилого ученого не от мира сего. В июне, когда он впервые решился предложить леди-душечке заплатить за ее чай, та зарделась, смутилась, но позволила, так он высыпал на прилавок пригоршню монет, и там попались некоторые очень необычные. Тогда Бонни решила, что джентльмен по рассеянности — эти ученые такие рассеянные и беспомощные в обычной жизни, поэтому им просто необходима чуткая и достойная женщина рядом, совсем как… ах! — так вот по рассеянности он отдал ей монеты каких-то дальних и, возможно, диких стран, где он путешествовал. Его строгое лицо, печальный, усталый взгляд — все говорило о том, что он многое повидал, пережил и, наверное, страдал; вот поэтому забота милой леди совсем такой как… ах! Или монеты были старинные. Бонни живо представила одинокого ученого среди старых свитков, разбитых ваз, кажется, они называются амфорами, в кабинете пыльном, неубранном, что ни говори, а только женщина и может создать уют, такая женщина как… ах!
Бонни мысленно перебирала все коттеджи поблизости, достойные принять под свою сень леди-душечку и почтенного джентльмена. «Аббатство» — прекрасный дом, там, говорят, развалины какие-то сохранились чуть ли не со времен крестоносцев, и библиотека с дубовыми резными панелями. Почтенному джентльмену такое точно придется по вкусу, эти ученые обожают всякие исторические сооружения. Да уж, исторические… а та история, когда жена прежнего владельца сбежала со школьным учителем, бросив мужа и детей! Какая порядочная женщина после такого-то согласится жить под кровом, где творились еще, Бог весть, какие скандальности. Нет,«Аббатство» решительно не подходит.«Зеленая голубятня»! Вот то, что нужно. Конечно, там не так роскошно, без вычурностостей, но зато с ванной и с прелестным садиком. Да и следить за порядком в небольшом доме проще, а Бонни время от времени помогала бы ухаживать за розами.
Если будущее любимых посетителей было для Бонни совершенно ясным и несомненным, то прошлое представлялось не столь однозначно. Хотя Бонни знала, что они познакомились здесь, в ее кафе, и гордилась этим, иногда даже подумывала сменить название «Встреча друзей» на«Стрелы Амура» или, чтобы не так уж откровенно, на«Кошку и клубок», но порой ей хотелось думать, что…
— Здесь занято. И у нас не курят! И, вообще, мы скоро закрываемся!
Рыжеволосая девчонка фыркнула — вот оно современное-то воспитание — подхватила под руку своего хахаля и повернула к выходу. Парень пошел с подружкой, но в дверях остановился и с независимым видом достал из кармана потертых штанов смятую пачку сигарет. Бонни всплеснула руками. Тот, довольный произведенным демаршем, неспешно вышел. Убрались. Наконец-то. А у нее, между прочим, приличное заведение. «Встреча друзей» — кафе с прекрасной репутацией: Бонни на заварке не экономит — по ложке на каждого гостя и еще одна — на чайник, и сначала молоко в чашку, а затем лишь чай, а уж кексы у Бонни просто лопаются от изюма и только на желтках, и смородинового джема лучше, чем она сама варит каждый год, не сыскать. Поэтому и публика самая респектабельная. А по пятницам Бонни готовилась принимать своих любимых клиентов — леди-душечку«и» почтенного джентльмена«— так Бонни окрестила их про себя.»
Бонни идет к столику под фикусом, поправляет до хруста накрахмаленную скатерть, передвигает немного в сторону вазочку с астрами и ставит посреди стола статуэтку кошки из холодного фарфора. Ведь из-за кошки все и началось и как раз за этим столиком.
В начале апреля — Бонни это точно помнит — леди-душечка впервые зашла в ее кафе, конечно, она и не собиралась садиться у входа на сквозняке, поэтому и прошла вперед, задела пакеты почтенного джентльмена, что уже пил чай за столиком под фикусом. Пакет опрокинулся, и оттуда вывались упаковки с кошачьим кормом. Леди смутилась и поспешила извиниться. Но джентльмен извинился первым! Вот так-то! Это вам не нынешние! Первым извинился, что помешал пройти, и попросил оказать честь присесть за его столик. Вот что значит старая школа! От теперешних таких манер и ждать не приходится, они и слов-то таких не знают. «Не будет ли дерзостью с моей стороны, сударыня, пригласить… — Отнюдь…» Ох, как в романе! Вот так они и познакомились. А теперь по пятницам вместе пили чай за уютным столиком под фикусом, а Бонни старалась к их приходу только-только достать из духовки ароматную выпечку. Обслуживая других посетителей, Бонни часто украдкой бросала взгляд на столик леди-душечки и почтенного джентльмена. Как же они подходили друг другу. Она — леди от каблуков замшевых туфель до бархатной ленты на шляпке, а кружевные митенки, бисерный ридикюль — вот это и есть настоящая элегантность.
И джентльмен — ей под стать: сюртук, как и пристало пастору — почему пастору? Потому что сюртук! — башмаки с пряжками; длинные седые волосы завершали образ пожилого ученого не от мира сего. В июне, когда он впервые решился предложить леди-душечке заплатить за ее чай, та зарделась, смутилась, но позволила, так он высыпал на прилавок пригоршню монет, и там попались некоторые очень необычные. Тогда Бонни решила, что джентльмен по рассеянности — эти ученые такие рассеянные и беспомощные в обычной жизни, поэтому им просто необходима чуткая и достойная женщина рядом, совсем как… ах! — так вот по рассеянности он отдал ей монеты каких-то дальних и, возможно, диких стран, где он путешествовал. Его строгое лицо, печальный, усталый взгляд — все говорило о том, что он многое повидал, пережил и, наверное, страдал; вот поэтому забота милой леди совсем такой как… ах! Или монеты были старинные. Бонни живо представила одинокого ученого среди старых свитков, разбитых ваз, кажется, они называются амфорами, в кабинете пыльном, неубранном, что ни говори, а только женщина и может создать уют, такая женщина как… ах!
Бонни мысленно перебирала все коттеджи поблизости, достойные принять под свою сень леди-душечку и почтенного джентльмена. «Аббатство» — прекрасный дом, там, говорят, развалины какие-то сохранились чуть ли не со времен крестоносцев, и библиотека с дубовыми резными панелями. Почтенному джентльмену такое точно придется по вкусу, эти ученые обожают всякие исторические сооружения. Да уж, исторические… а та история, когда жена прежнего владельца сбежала со школьным учителем, бросив мужа и детей! Какая порядочная женщина после такого-то согласится жить под кровом, где творились еще, Бог весть, какие скандальности. Нет,«Аббатство» решительно не подходит.«Зеленая голубятня»! Вот то, что нужно. Конечно, там не так роскошно, без вычурностостей, но зато с ванной и с прелестным садиком. Да и следить за порядком в небольшом доме проще, а Бонни время от времени помогала бы ухаживать за розами.
Если будущее любимых посетителей было для Бонни совершенно ясным и несомненным, то прошлое представлялось не столь однозначно. Хотя Бонни знала, что они познакомились здесь, в ее кафе, и гордилась этим, иногда даже подумывала сменить название «Встреча друзей» на«Стрелы Амура» или, чтобы не так уж откровенно, на«Кошку и клубок», но порой ей хотелось думать, что…
Страница 1 из 2
