Фандом: Мстители. Оба встречаются после событий «Рагнарёк» в убежище Стивена.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 10720
Они смотрели друг на друга.
В одном кресле — Локи, великан из Йотунхейма, асгардец и всё ещё первый принц в очереди на трон. В другом — Стивен Стрейндж, просто человек из Филадельфии, величайший маг на Земле и её защитник, человек заинтересованный в собеседнике напротив.
— Думаю, чай тебе можно не предлагать, всё равно не будешь, — ещё раз уточнил Стивен. Плащ позади него жил собственной жизнью, будто бы у него был свой собственный интеллект, своим подолом имитируя льющуюся воду. Локи успел заметить, что тот использует артефакт для левитации, сам же он был достаточно силён и мог летать без чьей-либо помощи. Но Локи не использовал свои способности направо и налево, так бы было просто неинтересно.
Он сложил руки на груди:
— Я падал целых тридцать минут, — резко, даже зло, парировал он.
Но на деле не злился.
По правде говоря, разозлить его было не так-то просто. Раздражить, причинить боль, удивить и даже обмануть — да, но не разозлить. Для него злость значила лишь то, что он не смог повлиять на действия других, которые вовсе не соответствовали его, Локи, правилам и принципам. А он всегда добивался того, чтобы все действовали согласно его планам.
— Да, и мне кажется невероятным, что ты не смог оттуда выбраться, ты же вроде как бог, не так ли? — Стивен как всегда говорил быстро и в конце чуть прищурился.
И игра «кто отведет взгляд первым» продолжалась.
Когда Локи впервые увидел Стрейнджа, тот не показался ему особенным, по крайней мере, не больше, чем любой житель Мидгарда, ну, возможно, в нём было чуть больше амбиций и магии.
Такие, как Стрейндж, встречались ему часто и большая их часть ему поклонялась, но быстро ему надоедала, намного раньше, чем их смертная жизнь заканчивалась. Стивен же был другим. И не потому, что проводил время с этими никому ненужными Мстителями. О, нет. На его шее висело Око Агамота. Он не должен был остаться в живых, притронувшись к артефакту. Даже сам Локи, сидя рядом, чувствовал, что Око подавляет его силу, словно оно смотрело сквозь него и видело все когда-то проделанные им иллюзии, все его обманы и секреты. Он мог только догадываться, сколько силы Стивен накопил в нём и догадывается ли тот о том, что именно он носит на груди.
Этим они были похожи — от обоих скрывали важную и опасную информацию.
— Для тебя это не новость, — просто ответил Локи.
Конечно же, Стивен знал, но старые привычки никуда не делись. Это была не первая и не десятая их встреча. Множество раз Локи бывал в его доме, где они оба создавали временные петли и дыры, впитывая в себя знания.
Локи обнаружил, что у Стивена была редкая для людей черта — он был убийственно упрям. Не этим ли он одолел Дормамма? Этот мидгардец мог, сколько хотел, пудрить Локи мозги о том, что воспользовался Оком Агамота и с его помощью узнал возможные последствия, увидев их во временном потоке, но он знал: время — ничто без ума. Величие бесконечности и каждодневные мелочи существовали для тех, кто мог их понять. И Стивену это удалось. Не только выжить, но и не сойти с ума.
Локи не знал, смог бы он так. Асгардцы и ледяные великаны могли жить долго, очень долго. Для мидгардцев это значило почти что вечность. Но у Стивена было Око Агамота, а ещё упрямство и желание узнать обо всём до конца. У него самого же была магия и любопытство: что же будет там в конце.
— Ты самоуверенный манипулятор, который едва однажды не погубил Землю, и ты смеешь являться сюда снова и показывать своё лицо, — прямолинейно заявил Стивен. Его плащ же мягко коснулся его щеки, словно успокаивая.
— Я? — Локи изобразил оскорбленное достоинство.
— Своё идеальное лицо, — чуть погодя добавил Стивен.
Когда они познакомились, Локи сразу заметил, что тот смотрит на него как-то по-другому, чем на других жителей девяти земель Иггдрасиля. Он чувствовал, что он интересует Стивена намного больше, чем учитель или ученик. Конечно же, Локи мог влюбить в себя любого, да что там, заставить потерять голову. Иногда ему даже не нужно было ничего делать: его статус бога Асгарда и его богатства делали всё за него.
Но интерес Стивена был другим. Локи предполагал, что именно поэтому тот общался со своим плащом, притворяясь непонимающим, что плащ отображает мысли хозяина. Именно поэтому он мог много раз быть убитым Дормаммом, и, может быть, поэтому око Агаммота, что лежало на его груди, не трогало его самого и не видело того, что другие бы хотели скрыть.
— Да, смею, — Локи стал серьезней.
В Шакаре всё было по-другому: с первых минут как он спустился и услышал вопрос «Ты еда или боец?»
Локи даже передернуло от воспоминаний о Халке и о том, что ему пришлось сделать, чтобы выжить. Вечеринки, шикарная одежда и развлечения скрывали в себе лишь грязь и гниль, а Стивен хоть и сидел в никому ненужном старье и пыли, скрывал в себе величие, которое Локи было намного ближе.
В одном кресле — Локи, великан из Йотунхейма, асгардец и всё ещё первый принц в очереди на трон. В другом — Стивен Стрейндж, просто человек из Филадельфии, величайший маг на Земле и её защитник, человек заинтересованный в собеседнике напротив.
— Думаю, чай тебе можно не предлагать, всё равно не будешь, — ещё раз уточнил Стивен. Плащ позади него жил собственной жизнью, будто бы у него был свой собственный интеллект, своим подолом имитируя льющуюся воду. Локи успел заметить, что тот использует артефакт для левитации, сам же он был достаточно силён и мог летать без чьей-либо помощи. Но Локи не использовал свои способности направо и налево, так бы было просто неинтересно.
Он сложил руки на груди:
— Я падал целых тридцать минут, — резко, даже зло, парировал он.
Но на деле не злился.
По правде говоря, разозлить его было не так-то просто. Раздражить, причинить боль, удивить и даже обмануть — да, но не разозлить. Для него злость значила лишь то, что он не смог повлиять на действия других, которые вовсе не соответствовали его, Локи, правилам и принципам. А он всегда добивался того, чтобы все действовали согласно его планам.
— Да, и мне кажется невероятным, что ты не смог оттуда выбраться, ты же вроде как бог, не так ли? — Стивен как всегда говорил быстро и в конце чуть прищурился.
И игра «кто отведет взгляд первым» продолжалась.
Когда Локи впервые увидел Стрейнджа, тот не показался ему особенным, по крайней мере, не больше, чем любой житель Мидгарда, ну, возможно, в нём было чуть больше амбиций и магии.
Такие, как Стрейндж, встречались ему часто и большая их часть ему поклонялась, но быстро ему надоедала, намного раньше, чем их смертная жизнь заканчивалась. Стивен же был другим. И не потому, что проводил время с этими никому ненужными Мстителями. О, нет. На его шее висело Око Агамота. Он не должен был остаться в живых, притронувшись к артефакту. Даже сам Локи, сидя рядом, чувствовал, что Око подавляет его силу, словно оно смотрело сквозь него и видело все когда-то проделанные им иллюзии, все его обманы и секреты. Он мог только догадываться, сколько силы Стивен накопил в нём и догадывается ли тот о том, что именно он носит на груди.
Этим они были похожи — от обоих скрывали важную и опасную информацию.
— Для тебя это не новость, — просто ответил Локи.
Конечно же, Стивен знал, но старые привычки никуда не делись. Это была не первая и не десятая их встреча. Множество раз Локи бывал в его доме, где они оба создавали временные петли и дыры, впитывая в себя знания.
Локи обнаружил, что у Стивена была редкая для людей черта — он был убийственно упрям. Не этим ли он одолел Дормамма? Этот мидгардец мог, сколько хотел, пудрить Локи мозги о том, что воспользовался Оком Агамота и с его помощью узнал возможные последствия, увидев их во временном потоке, но он знал: время — ничто без ума. Величие бесконечности и каждодневные мелочи существовали для тех, кто мог их понять. И Стивену это удалось. Не только выжить, но и не сойти с ума.
Локи не знал, смог бы он так. Асгардцы и ледяные великаны могли жить долго, очень долго. Для мидгардцев это значило почти что вечность. Но у Стивена было Око Агамота, а ещё упрямство и желание узнать обо всём до конца. У него самого же была магия и любопытство: что же будет там в конце.
— Ты самоуверенный манипулятор, который едва однажды не погубил Землю, и ты смеешь являться сюда снова и показывать своё лицо, — прямолинейно заявил Стивен. Его плащ же мягко коснулся его щеки, словно успокаивая.
— Я? — Локи изобразил оскорбленное достоинство.
— Своё идеальное лицо, — чуть погодя добавил Стивен.
Когда они познакомились, Локи сразу заметил, что тот смотрит на него как-то по-другому, чем на других жителей девяти земель Иггдрасиля. Он чувствовал, что он интересует Стивена намного больше, чем учитель или ученик. Конечно же, Локи мог влюбить в себя любого, да что там, заставить потерять голову. Иногда ему даже не нужно было ничего делать: его статус бога Асгарда и его богатства делали всё за него.
Но интерес Стивена был другим. Локи предполагал, что именно поэтому тот общался со своим плащом, притворяясь непонимающим, что плащ отображает мысли хозяина. Именно поэтому он мог много раз быть убитым Дормаммом, и, может быть, поэтому око Агаммота, что лежало на его груди, не трогало его самого и не видело того, что другие бы хотели скрыть.
— Да, смею, — Локи стал серьезней.
В Шакаре всё было по-другому: с первых минут как он спустился и услышал вопрос «Ты еда или боец?»
Локи даже передернуло от воспоминаний о Халке и о том, что ему пришлось сделать, чтобы выжить. Вечеринки, шикарная одежда и развлечения скрывали в себе лишь грязь и гниль, а Стивен хоть и сидел в никому ненужном старье и пыли, скрывал в себе величие, которое Локи было намного ближе.
Страница 1 из 3
