С восхитительным звуком — чавк! — Патрик вонзил мясницкий нож в грудь своей жертвы. Лезвие с легкостью прошло сквозь плоть, словно было ее частью и просто возвращалось домой, туда, где его всегда ждали. Патрик выпустил рукоять ножа и сделал шаг назад, чтобы оценить проделанную работу. Жертва лежала лицом вниз на покрытой снегом земле, а рукоять указывала точно в небо. «Слишком постановочная поза», — подумал Патрик…
Добавить в моё избранное
5 мин, 41 сек 6620
Он вытащил нож и воткнул в тело снова, на этот раз слегка под углом. Он кивнул. Гораздо лучше. Теперь нужно немного крови. В конце концов, что это за убийство без капельки крови?
Он вытащил из кармана пальто пластиковую бутылку с концентрированным клубничным соком, отвинтил крышку, прицелился и сжал. Густая темно-красная струя потекла из горлышка, заливая грудь жертвы, пропитывая все вокруг рукоятки ножа алым.
Патрик остановился, задумался на мгновение, а затем разбрызгал еще сиропа. «К черту капельку», — решил он. Крови должно быть много.
Он опустошил полбутылки, прежде чем результат его удовлетворил, и в морозном зимнем воздухе тяжело повис сладкий аромат клубники. Патрик закрыл бутылку крышкой, убрал ее обратно в карман, а затем сунул руку в другой и достал оттуда камеру. Сделал еще шаг назад и посмотрел на только что организованную им кровавую расправу через видоискатель. Улыбнулся. Идеально.
Он наделал полдюжины снимков с разных углов, пока у него не кончилась пленка. Хотелось бы снять еще несколько фотографий, но запасной катушки у него с собой не было. Он надеялся, что уже имеющиеся снимки окажутся достаточно хорошими. Он сунул камеру обратно в карман и, хрустя снегом, подошел к жертве сбоку.
Пару секунд он рассматривал распростертую на земле фигуру — огромная лужа крови, угол вхождения орудия убийства, — а затем схватился за рукоять ножа и выдернул его.
— Я словно король надо всей землей английской, — сказал он, жалея, что в парке некому его услышать. Вышло остроумно. Надо записать эту шутку, когда он вернется в квартиру.
Он повернулся, намереваясь зайти по пути в магазин и отдать пленку на проявку и печать, но помедлил. Парк был небольшой и находился всего в квартале от его дома. Он даже мог видеть его через окно своей спальни и именно оттуда впервые разглядел упавшего снеговика. По крайней мере, он думал, что снеговик упал. Хотя предполагал, что кто-то мог слепить лежащего снеговика, вот только зачем — этого он понять не мог.
Именно тогда ему в голову и пришла эта идея: взять с кухни нож и клубничный сироп, выйти в парк и изобразить кровавое убийство снеговика. Идея показалась забавной, а уж ее воплощение получится еще смешнее, в этом он не сомневался. Он надеялся, фотографии выйдут достаточно хорошими, чтобы сделать из них открытки со смешными подписями вроде: «Боже, как я ненавижу зиму» или«Берегитесь: весна близко». Что-то в таком духе.
И хоть парк был совсем маленький — всего-то с акр земли, несколько деревьев, пара столиков для пикника, детские качели и зеленая металлическая горка для лазанья, — местные детишки частенько сюда заходили. В конце концов, разве не мог кто-то из них слепить снеговика, выложить камешками на его лице глаза и рот, а по бокам воткнуть руки-веточки? Здесь был и второй снеговик, гораздо меньшего размера, и кто-то — возможно, те же самые дети, что слепили обрушенного снеговика, — поместил его на один из столов для пикника. У снежного человечка, как и у его большого брата-близнеца, было выложенное камешками лицо и руки-прутики, но, в отличие от него, он стоял прямо и, разумеется, не был залит клубничным сиропом.
Проблема заключалась как раз в «крови». Патрик не был уверен, что дети обрадуются, придя в парк и увидев кровавое месиво, которое он сотворил из поваленного снеговика. В правильном контексте, например на открытке с шутливой надписью, изображение окровавленного снеговика могло бы быть смешным. Но здесь, на земле, в окружении растерянных и напуганных ребятишек…
Патрик решил, что волноваться не о чем. К тому же он ничего не мог с этим поделать. Унести снеговика вряд ли получится, а если он его просто растопчет, клубничная лужа все равно никуда не денется и будет выглядеть еще хуже: словно кого-то здесь ранили или убили. Кроме того, снег был поздний, а в следующие пару дней обещали оттепель. Труп-снеговичок скоро сам по себе исчезнет. И вообще, если бы Патрик в детстве обнаружил окровавленного снеговика, он бы подумал, что это чертовски круто. С чего бы соседской ребятне реагировать как-то иначе?
Сочтя эти доводы вполне разумными, Патрик ушел, оставив снеговика, но перед этим аккуратно развернул нож лезвием к себе, параллельно руке, и спрятал его в рукаве. Меньше всего ему сейчас хотелось объяснять полиции, что он взял нож, чтобы заколоть снеговика в парке.
Пока он шел, у него было чувство, будто за ним кто-то наблюдает, но обернувшись, чтобы проверить, не увидел никого. Никого, за исключением маленького снеговика на столике для пикника.
— Ну да, конечно, — проговорил Патрик, а затем, рассмеявшись, развернулся и зашагал домой. Оставив пленку в магазинчике на углу — «Проявка за один час! Гарантия!» — Патрик вернулся в свой многоквартирный дом. Хоть погоду и нельзя было назвать морозной, кончики пальцев ног у него онемели, а ноздри покраснели из-за холодного воздуха. Ему не терпелось оказаться в квартире, сварить кофе и взяться за работу.
Он вытащил из кармана пальто пластиковую бутылку с концентрированным клубничным соком, отвинтил крышку, прицелился и сжал. Густая темно-красная струя потекла из горлышка, заливая грудь жертвы, пропитывая все вокруг рукоятки ножа алым.
Патрик остановился, задумался на мгновение, а затем разбрызгал еще сиропа. «К черту капельку», — решил он. Крови должно быть много.
Он опустошил полбутылки, прежде чем результат его удовлетворил, и в морозном зимнем воздухе тяжело повис сладкий аромат клубники. Патрик закрыл бутылку крышкой, убрал ее обратно в карман, а затем сунул руку в другой и достал оттуда камеру. Сделал еще шаг назад и посмотрел на только что организованную им кровавую расправу через видоискатель. Улыбнулся. Идеально.
Он наделал полдюжины снимков с разных углов, пока у него не кончилась пленка. Хотелось бы снять еще несколько фотографий, но запасной катушки у него с собой не было. Он надеялся, что уже имеющиеся снимки окажутся достаточно хорошими. Он сунул камеру обратно в карман и, хрустя снегом, подошел к жертве сбоку.
Пару секунд он рассматривал распростертую на земле фигуру — огромная лужа крови, угол вхождения орудия убийства, — а затем схватился за рукоять ножа и выдернул его.
— Я словно король надо всей землей английской, — сказал он, жалея, что в парке некому его услышать. Вышло остроумно. Надо записать эту шутку, когда он вернется в квартиру.
Он повернулся, намереваясь зайти по пути в магазин и отдать пленку на проявку и печать, но помедлил. Парк был небольшой и находился всего в квартале от его дома. Он даже мог видеть его через окно своей спальни и именно оттуда впервые разглядел упавшего снеговика. По крайней мере, он думал, что снеговик упал. Хотя предполагал, что кто-то мог слепить лежащего снеговика, вот только зачем — этого он понять не мог.
Именно тогда ему в голову и пришла эта идея: взять с кухни нож и клубничный сироп, выйти в парк и изобразить кровавое убийство снеговика. Идея показалась забавной, а уж ее воплощение получится еще смешнее, в этом он не сомневался. Он надеялся, фотографии выйдут достаточно хорошими, чтобы сделать из них открытки со смешными подписями вроде: «Боже, как я ненавижу зиму» или«Берегитесь: весна близко». Что-то в таком духе.
И хоть парк был совсем маленький — всего-то с акр земли, несколько деревьев, пара столиков для пикника, детские качели и зеленая металлическая горка для лазанья, — местные детишки частенько сюда заходили. В конце концов, разве не мог кто-то из них слепить снеговика, выложить камешками на его лице глаза и рот, а по бокам воткнуть руки-веточки? Здесь был и второй снеговик, гораздо меньшего размера, и кто-то — возможно, те же самые дети, что слепили обрушенного снеговика, — поместил его на один из столов для пикника. У снежного человечка, как и у его большого брата-близнеца, было выложенное камешками лицо и руки-прутики, но, в отличие от него, он стоял прямо и, разумеется, не был залит клубничным сиропом.
Проблема заключалась как раз в «крови». Патрик не был уверен, что дети обрадуются, придя в парк и увидев кровавое месиво, которое он сотворил из поваленного снеговика. В правильном контексте, например на открытке с шутливой надписью, изображение окровавленного снеговика могло бы быть смешным. Но здесь, на земле, в окружении растерянных и напуганных ребятишек…
Патрик решил, что волноваться не о чем. К тому же он ничего не мог с этим поделать. Унести снеговика вряд ли получится, а если он его просто растопчет, клубничная лужа все равно никуда не денется и будет выглядеть еще хуже: словно кого-то здесь ранили или убили. Кроме того, снег был поздний, а в следующие пару дней обещали оттепель. Труп-снеговичок скоро сам по себе исчезнет. И вообще, если бы Патрик в детстве обнаружил окровавленного снеговика, он бы подумал, что это чертовски круто. С чего бы соседской ребятне реагировать как-то иначе?
Сочтя эти доводы вполне разумными, Патрик ушел, оставив снеговика, но перед этим аккуратно развернул нож лезвием к себе, параллельно руке, и спрятал его в рукаве. Меньше всего ему сейчас хотелось объяснять полиции, что он взял нож, чтобы заколоть снеговика в парке.
Пока он шел, у него было чувство, будто за ним кто-то наблюдает, но обернувшись, чтобы проверить, не увидел никого. Никого, за исключением маленького снеговика на столике для пикника.
— Ну да, конечно, — проговорил Патрик, а затем, рассмеявшись, развернулся и зашагал домой. Оставив пленку в магазинчике на углу — «Проявка за один час! Гарантия!» — Патрик вернулся в свой многоквартирный дом. Хоть погоду и нельзя было назвать морозной, кончики пальцев ног у него онемели, а ноздри покраснели из-за холодного воздуха. Ему не терпелось оказаться в квартире, сварить кофе и взяться за работу.
Страница 1 из 2
