Фандом: Ориджиналы. Если в вашем теле переплелись гены, которые раньше считались не совместимыми, то не огорчайтесь. Заработайте на этом денег и найдите любовь всей жизни.
Добавить в моё избранное
106 мин, 37 сек 4560
В этих ощущениях тонул не только он. Эльф беспомощно скрёб пальцами, сам подаваясь навстречу, пока почти что не встал на мостик, упираясь в пол лишь лопатками. Поза была неудобная, но зато от первого же движения он коротко вскрикнул — и так и продолжилось. Движение — звук, слетающий с искусанных горгоной губ, ещё движение — ещё крик. Ян выдыхал коротко, отрывисто, тянулся подхватить, помочь, но тут Рил снова подавался ему навстречу, и все мысли вышибало напрочь. Ни опыта, ни выдержки не хватало, держался Янис на одном только упрямстве. Оставить эльфа неудовлетворённым казалось ему почти кощунством. Хорошо, что хоть так долго готовил сначала, иначе бы…
В какой-то момент эльф мало что не дугой выгнулся, на этот раз удержав стон за сжатыми зубами. Слишком давно он не пробовал так, чтобы долго держаться самому — а потому только и мог, что широко распахнувшимися глазами глядеть на Яниса, пока тело ещё вздрагивало от накатившего удовольствия. Горгона от такого закусил губу, выгибаясь над ним в спазме почти мучительного наслаждения. Тело колотила крупная дрожь, глаза закатывались. Яниса тоже выгнуло в спине — так, что он едва не упал и от неловкого движения выскользнул из тела Рилонара.
Кое-как утвердившись в относительно устойчивом положении, горгона всё же позволил себе всмотреться в Рила, увидеть, какой он сейчас: раскрасневшийся, с яркими зацелованными губами и непривычно-открытым выражением лица. Эльф словно утратил свою постоянную неброскость, став ярким, как омытый дождём малахит. Янис мимолётно пожалел, что это мгновение уйдёт и не получится его сохранить, запечатлеть Рила таким, чтобы потом любоваться украдкой — по памяти наверняка не выйдет. Глаза полыхнули… Рилонар наверняка заметил странную вспышку, но шевельнуться он не успел бы при всём желании — окаменение горгоны действует быстро. Спустя секунду ошарашенный Янис сидел в ногах безупречной каменной статуи.
— Мать мою нагайну… — только и смог протянуть он, привычно вцепляясь в волосы.
Из ступора его вывел какой-то шорох со стороны дивана. Янис невольно посмотрел туда: на рубашке эльфа неторопливо разворачивался листок бумаги, исписанный убористым почерком. Ян огорчённо дёрнул себя за змейку, протянул руку — посмотреть, что там. Звонить деду отчаянно не хотелось, а раскаменять Рила самому было страшно. И стыдно.
«Для начала перестань теребить змейку — укусит же», — значилось самой первой строчкой. Ян фыркнул — с возмущением даже, до змеек ли тут! Но руку из волос всё-таки убрал.
«Как-то сейчас не до укушенных пальцев, верно?» — пусть это и были всего лишь буквы, но за ними буквально слышались интонации Рилонара.
«Я полагаю, выгляжу я красиво… Но время для знакомства с уважаемым Сересом немного… неподходящее. Всё-таки я предпочёл бы более официальную обстановку».
Янис недовольно засопел — он тут переживает, а этот непрошибаемый эльф политесы разводит! И, что парадоксально, умудряется делать это даже в виде каменной статуи. Горгона мстительно решил, что, как только дочитает записку, заснимет Рила на камеру в самом высоком качестве. И будет выдавать за свой лучший шедевр. Потом снова вернулся к чтению.
«Успокоился? Если нет — то и поделом мне, буду раскаменяться самостоятельно. Ну и с небольшой твоей помощью. Амулет рядом с запиской, инструкция на обороте.»
P. S.
Когда твои змейки злятся — от тебя глаз не оторвать«.»
Ян не знал, смущаться ему или смеяться, но виновато горбиться точно расхотелось. И всё-таки здорово, что Рил старше и сдержаннее. Сам Янис на его месте просто поддался бы эмоциям, а эльф всё продумал и заранее подготовился. Наверняка прятал записку под каким-то заклятием, если бы ничего не произошло, амулет так и остался бы в секрете. За такую деликатность Янис тоже был благодарен.
Но Рила он всё-таки на камеру запечатлел — а то получится, что даже окаменил зря. Такие кадры пропадут!
К моменту использования амулета все следы партизанской деятельности уже были скрыты, а сам горгона сидел рядом в позиции пай-мальчика, сложив руки на коленях, и напряжённо вглядывался в лицо Рила. Сначала ничего не происходило. Потом лежащий на груди статуи амулет тихо звякнул — и всё ещё чуть выгибавшийся эльф рухнул на ковёр, разом обмякнув.
— Всё в порядке? — осторожно спросил Янис. — Не больно? Может, воды?
Пытавшийся перевести дыхание Рилонар с трудом помотал головой. Больно-то не было, но после всего произошедшего тело слушалось с трудом. Зато не зря амулет искал.
— Разве что одеяло и тебя под бок, — слабо попытался улыбнуться он.
Янис окончательно расслабился, притащил пару подушек и большущий плед. Помог эльфу устроиться поудобней, притёрся к боку. Повозился, укладываясь, почти привычно уткнулся носом в плечо. Извинения прозвучали бы глупо, поэтому Янис тихонько сообщил:
— Ты замечательный. А записку я сохраню на память.
В какой-то момент эльф мало что не дугой выгнулся, на этот раз удержав стон за сжатыми зубами. Слишком давно он не пробовал так, чтобы долго держаться самому — а потому только и мог, что широко распахнувшимися глазами глядеть на Яниса, пока тело ещё вздрагивало от накатившего удовольствия. Горгона от такого закусил губу, выгибаясь над ним в спазме почти мучительного наслаждения. Тело колотила крупная дрожь, глаза закатывались. Яниса тоже выгнуло в спине — так, что он едва не упал и от неловкого движения выскользнул из тела Рилонара.
Кое-как утвердившись в относительно устойчивом положении, горгона всё же позволил себе всмотреться в Рила, увидеть, какой он сейчас: раскрасневшийся, с яркими зацелованными губами и непривычно-открытым выражением лица. Эльф словно утратил свою постоянную неброскость, став ярким, как омытый дождём малахит. Янис мимолётно пожалел, что это мгновение уйдёт и не получится его сохранить, запечатлеть Рила таким, чтобы потом любоваться украдкой — по памяти наверняка не выйдет. Глаза полыхнули… Рилонар наверняка заметил странную вспышку, но шевельнуться он не успел бы при всём желании — окаменение горгоны действует быстро. Спустя секунду ошарашенный Янис сидел в ногах безупречной каменной статуи.
— Мать мою нагайну… — только и смог протянуть он, привычно вцепляясь в волосы.
Из ступора его вывел какой-то шорох со стороны дивана. Янис невольно посмотрел туда: на рубашке эльфа неторопливо разворачивался листок бумаги, исписанный убористым почерком. Ян огорчённо дёрнул себя за змейку, протянул руку — посмотреть, что там. Звонить деду отчаянно не хотелось, а раскаменять Рила самому было страшно. И стыдно.
«Для начала перестань теребить змейку — укусит же», — значилось самой первой строчкой. Ян фыркнул — с возмущением даже, до змеек ли тут! Но руку из волос всё-таки убрал.
«Как-то сейчас не до укушенных пальцев, верно?» — пусть это и были всего лишь буквы, но за ними буквально слышались интонации Рилонара.
«Я полагаю, выгляжу я красиво… Но время для знакомства с уважаемым Сересом немного… неподходящее. Всё-таки я предпочёл бы более официальную обстановку».
Янис недовольно засопел — он тут переживает, а этот непрошибаемый эльф политесы разводит! И, что парадоксально, умудряется делать это даже в виде каменной статуи. Горгона мстительно решил, что, как только дочитает записку, заснимет Рила на камеру в самом высоком качестве. И будет выдавать за свой лучший шедевр. Потом снова вернулся к чтению.
«Успокоился? Если нет — то и поделом мне, буду раскаменяться самостоятельно. Ну и с небольшой твоей помощью. Амулет рядом с запиской, инструкция на обороте.»
P. S.
Когда твои змейки злятся — от тебя глаз не оторвать«.»
Ян не знал, смущаться ему или смеяться, но виновато горбиться точно расхотелось. И всё-таки здорово, что Рил старше и сдержаннее. Сам Янис на его месте просто поддался бы эмоциям, а эльф всё продумал и заранее подготовился. Наверняка прятал записку под каким-то заклятием, если бы ничего не произошло, амулет так и остался бы в секрете. За такую деликатность Янис тоже был благодарен.
Но Рила он всё-таки на камеру запечатлел — а то получится, что даже окаменил зря. Такие кадры пропадут!
К моменту использования амулета все следы партизанской деятельности уже были скрыты, а сам горгона сидел рядом в позиции пай-мальчика, сложив руки на коленях, и напряжённо вглядывался в лицо Рила. Сначала ничего не происходило. Потом лежащий на груди статуи амулет тихо звякнул — и всё ещё чуть выгибавшийся эльф рухнул на ковёр, разом обмякнув.
— Всё в порядке? — осторожно спросил Янис. — Не больно? Может, воды?
Пытавшийся перевести дыхание Рилонар с трудом помотал головой. Больно-то не было, но после всего произошедшего тело слушалось с трудом. Зато не зря амулет искал.
— Разве что одеяло и тебя под бок, — слабо попытался улыбнуться он.
Янис окончательно расслабился, притащил пару подушек и большущий плед. Помог эльфу устроиться поудобней, притёрся к боку. Повозился, укладываясь, почти привычно уткнулся носом в плечо. Извинения прозвучали бы глупо, поэтому Янис тихонько сообщил:
— Ты замечательный. А записку я сохраню на память.
Страница 24 из 31
