Фандом: Гарри Поттер. Тренироваться в одной команде со своим личным врагом, пытаться ужиться и не спятить при этом — что может быть хуже? Да это просто наказание какое-то!
Добавить в моё избранное
87 мин, 5 сек 3024
Один из лучших учеников школы, капитан квиддичной сборной, лёгкий по характеру и общительный (в отличие от всегда мрачного и замкнутого Марка), Вуд пользовался уважением и любовью буквально всех вокруг, от студентов до преподавателей. И всё-то у него всегда получалось, за что бы он ни брался, а уж от девок (и даже парней!) у него просто отбоя не было.
Маркус мог бы заявить, что всё дело лишь в каком-нибудь особом везении или волшебной харизме, но с сожалением признавал, что это хрень полная. Тогда бы Вуд давно уже зазвездился и драл нос ещё в Хоге, упиваясь всеобщим обожанием. Но придурковатый грифф был повёрнут только на квиддиче (исключая учёбу) и своей невъебенной популярности тупо вообще не замечал. Идиот, мать его. По жизни.
Ещё со стороны могло показаться, что Вуду всё легко даётся, но это также было обманчивое впечатление, потому что Маркус точно знал, что излишне ответственный Вуд — на самом деле трудоголик, каких поискать. И вообще любитель изнасиловать сам себя. Флинт много раз наблюдал в школе (правда, на хрена он постоянно наблюдал за Вудом в школе, Марк и сам не знал), как тот после тренировок, уже распустив команду, гоняет на метле до самой темноты, в поте лица отрабатывая приёмы — вот как и сейчас. И это не говоря о его знаменитых на весь Хог лекциях о тактике и стратегии игры в квиддич, которые он вечно разрабатывал и применял на матчах. Да и играл он прилично — прирождённый вратарь (это Флинт признал ещё на пятом курсе), Вуд спокойно, без суеты брал самые сложные кручёные мячи, защищая свои ворота, и не выпендривался при этом…
В общем, завидовать долбанному крикливому гриффу было, конечно, неприятно и плохо, но никуда от этого, увы, не деться. Оставалось только смириться и молча страдать.
«Ага, блядь, пойду пострадаю!» — Флинт ухмыльнулся, ещё раз кинул оценивающий взгляд на мелькающую в воздухе фигуру в развевающейся мантии и, закинув метлу на плечо, двинул в сторону раздевалок. Он решил, пока нет парней, отполировать свою метлу — это надо было сделать ещё вчера, но он так устал на тренировке, что просто забил на всё и отправился домой. Оставив перчатки на лавке напротив своего шкафчика, Маркус ушёл в подсобку, где хранились средства по уходу за мётлами. Увлекшись полировкой, он немного забыл о времени, а спохватившись, понял, что опаздывает. Быстро покидав все принадлежности на место, Флинт не глядя схватил своё снаряжение и рванул на поле.
Вся команда была уже в сборе. Недовольный Вуд уставился на него в упор.
— Будильными чарами не пробовал пользоваться? — глухо спросил. — Возможно, и приходил бы вовремя! — не дожидаясь ответа, он перекинул ногу через древко метлы и резко взлетел.
Тренировка началась, и уже через несколько минут Маркус понял, что его перчатка на правой руке держится только за счёт пальцев — застёжка на манжете была испорчена. Он, как мог, старался её удержать, но во время очередного броска она всё же слетела с руки, хотя никто, кроме самого Флинта, этого не заметил.
И с этого момента тренировка превратилась в ад: на руке быстро появились волдыри, которые нарывали и лопались, а о невыносимой боли, которую при этом испытывал Маркус, и говорить нечего. Скорость полётов пришлось снизить, качество бросков ухудшилось в разы. Ну, и Вуд, разумеется, не упустил шанса понасмехаться, отыгрываясь за вчерашнюю тренировку. Вольготно расположившись на метле у колец и с небрежным изяществом поймав флинтовский совершенно неэффективно брошенный мяч, он свистнул, привлекая к себе внимание Марка:
— Эй, Флинтяра, ты сегодня что — с утра тыкву проглотил, а переварить не можешь? — и громко заржал, довольный своей дурацкой шуткой. Марк заскрежетал зубами, но промолчал и продолжил тренировку. Дальше стало только хуже: «гиппогриф на сносях», «пьяная улитка», «руки — крюки»… Каждый неудачно кинутый или отбитый мяч вызывал у Вуда массу оскорблений и придирок.
Через несколько часов, измученный болью в руке и нападками придурка-Вуда, Маркус не выдержал.
— Блядь, Вуди, залепи дуло, у тебя уже гланды от натуги покраснели! — забыв про Сонорус, заорал он благим матом на все поле. — Вудятел! — зло сплюнув, припечатал от души. Затем отвернулся от впавшего в ступор Вуда и начал быстро снижаться.
Через неделю Флинт уже не сомневался, что ему кто-то вредит — специально и целенаправленно. По-другому всё, что с ним случилось за это время, нельзя было объяснить. То крепление разлетается в прах, то квиддичный костюм вдруг начинает уменьшаться в размере, и Марк не то, что руку поднять не может, но даже вздохнуть толком. То метла начинает выделывать кренделя и коленца, а потом и вовсе скидывает Маркуса — благо, высота тогда была небольшая, зато смеха и подколок от авроров натерпелся — просто умотаться. И ведь даже морды им не разобьёшь, сукам, иначе всему его испытательному сроку точно пиздец.
Правда, Вуд давно не ржал — только злился и орал на него не переставая.
Маркус мог бы заявить, что всё дело лишь в каком-нибудь особом везении или волшебной харизме, но с сожалением признавал, что это хрень полная. Тогда бы Вуд давно уже зазвездился и драл нос ещё в Хоге, упиваясь всеобщим обожанием. Но придурковатый грифф был повёрнут только на квиддиче (исключая учёбу) и своей невъебенной популярности тупо вообще не замечал. Идиот, мать его. По жизни.
Ещё со стороны могло показаться, что Вуду всё легко даётся, но это также было обманчивое впечатление, потому что Маркус точно знал, что излишне ответственный Вуд — на самом деле трудоголик, каких поискать. И вообще любитель изнасиловать сам себя. Флинт много раз наблюдал в школе (правда, на хрена он постоянно наблюдал за Вудом в школе, Марк и сам не знал), как тот после тренировок, уже распустив команду, гоняет на метле до самой темноты, в поте лица отрабатывая приёмы — вот как и сейчас. И это не говоря о его знаменитых на весь Хог лекциях о тактике и стратегии игры в квиддич, которые он вечно разрабатывал и применял на матчах. Да и играл он прилично — прирождённый вратарь (это Флинт признал ещё на пятом курсе), Вуд спокойно, без суеты брал самые сложные кручёные мячи, защищая свои ворота, и не выпендривался при этом…
В общем, завидовать долбанному крикливому гриффу было, конечно, неприятно и плохо, но никуда от этого, увы, не деться. Оставалось только смириться и молча страдать.
«Ага, блядь, пойду пострадаю!» — Флинт ухмыльнулся, ещё раз кинул оценивающий взгляд на мелькающую в воздухе фигуру в развевающейся мантии и, закинув метлу на плечо, двинул в сторону раздевалок. Он решил, пока нет парней, отполировать свою метлу — это надо было сделать ещё вчера, но он так устал на тренировке, что просто забил на всё и отправился домой. Оставив перчатки на лавке напротив своего шкафчика, Маркус ушёл в подсобку, где хранились средства по уходу за мётлами. Увлекшись полировкой, он немного забыл о времени, а спохватившись, понял, что опаздывает. Быстро покидав все принадлежности на место, Флинт не глядя схватил своё снаряжение и рванул на поле.
Вся команда была уже в сборе. Недовольный Вуд уставился на него в упор.
— Будильными чарами не пробовал пользоваться? — глухо спросил. — Возможно, и приходил бы вовремя! — не дожидаясь ответа, он перекинул ногу через древко метлы и резко взлетел.
Тренировка началась, и уже через несколько минут Маркус понял, что его перчатка на правой руке держится только за счёт пальцев — застёжка на манжете была испорчена. Он, как мог, старался её удержать, но во время очередного броска она всё же слетела с руки, хотя никто, кроме самого Флинта, этого не заметил.
И с этого момента тренировка превратилась в ад: на руке быстро появились волдыри, которые нарывали и лопались, а о невыносимой боли, которую при этом испытывал Маркус, и говорить нечего. Скорость полётов пришлось снизить, качество бросков ухудшилось в разы. Ну, и Вуд, разумеется, не упустил шанса понасмехаться, отыгрываясь за вчерашнюю тренировку. Вольготно расположившись на метле у колец и с небрежным изяществом поймав флинтовский совершенно неэффективно брошенный мяч, он свистнул, привлекая к себе внимание Марка:
— Эй, Флинтяра, ты сегодня что — с утра тыкву проглотил, а переварить не можешь? — и громко заржал, довольный своей дурацкой шуткой. Марк заскрежетал зубами, но промолчал и продолжил тренировку. Дальше стало только хуже: «гиппогриф на сносях», «пьяная улитка», «руки — крюки»… Каждый неудачно кинутый или отбитый мяч вызывал у Вуда массу оскорблений и придирок.
Через несколько часов, измученный болью в руке и нападками придурка-Вуда, Маркус не выдержал.
— Блядь, Вуди, залепи дуло, у тебя уже гланды от натуги покраснели! — забыв про Сонорус, заорал он благим матом на все поле. — Вудятел! — зло сплюнув, припечатал от души. Затем отвернулся от впавшего в ступор Вуда и начал быстро снижаться.
Через неделю Флинт уже не сомневался, что ему кто-то вредит — специально и целенаправленно. По-другому всё, что с ним случилось за это время, нельзя было объяснить. То крепление разлетается в прах, то квиддичный костюм вдруг начинает уменьшаться в размере, и Марк не то, что руку поднять не может, но даже вздохнуть толком. То метла начинает выделывать кренделя и коленца, а потом и вовсе скидывает Маркуса — благо, высота тогда была небольшая, зато смеха и подколок от авроров натерпелся — просто умотаться. И ведь даже морды им не разобьёшь, сукам, иначе всему его испытательному сроку точно пиздец.
Правда, Вуд давно не ржал — только злился и орал на него не переставая.
Страница 5 из 25
