Письма. Итоги

Но вскоре Джон вообще перестал думать, потому что Шерлок прижался к нему именно так, как он хотел с того момента, как нога принялась дразнить его.

— Ох, черт, — пробормотал он, когда тот втянул в рот кожу на его шее, и сильнее прижал голову Шерлока к себе.

Шерлок, нависнув, смотрел на него. Он был весь в пудинге — лицо, волосы и сливового цвета рубашка — полная катастрофа, но Джон подумал, что тот никогда еще не выглядел столь неотразимо. Джон привстал и прошептал Шерлоку на ухо:

— Я думал, моя скрытая сила привлекла тебя, — он сжал зубами мочку Шерлока, и тот всхлипнул. — И мои руки на тебе, разве не этого ты хотел? — Джон провел по нему рукой, совершенно откровенно иллюстрируя свои слова. Джон теперь знал, как именно нужно коснуться Шерлока, чтобы тот изогнулся, закрыв глаза от наслаждения. Поэтому он беззастенчиво воспользовался своим знанием, ибо хотел совершенно уничтожить Шерлока, заставить его почувствовать себя так же, как он тогда, за столом.

— Джон, — выдохнул Шерлок, и вцепился пальцами в его футболку, потянув на себя, чтобы поцеловать.

— Именно так бы все и было? — спросил Джон, и сжал зубами припухшую нижнюю губу Шерлока. — Наше первое сексуальное свидание?

— Нет, — Шерлок попытался покачать головой и одновременно поцеловать Джона. — Это… лучше… лучше…

Джон выпустил рот Шерлока, внезапно почувствовав, что не может дышать, словно все это — слишком, чересчур для него, и если он полюбит его еще чуточку сильнее, сердце не выдержит и просто разорвется. Он прижался лбом к Шерлоку и выдохнул:

— Ты…

Он понятия не имел, что хотел сказать ему.

Шерлок отчаянно и моляще выдохнул: «Джо-он», требуя, желая его, и Джон коснулся губами его уха, прошептав: «я люблю тебя». Шерлок выдохнул и кончил.

А затем, даже не отдышавшись, с характерной лихорадочной энергией, свойственной ему после оргазма, Шерлок накинулся на Джона, впившись в его рот, и Джон даже не успел осознать, насколько близок он был к краю, пока Шерлок не толкнул его за грань.

Шерлок прошептал: «я тоже люблю тебя» и поцеловал его, слизав кусочки пудинга, и у Джона голова закружилась от удовольствия.

Шерлок лег Джону на грудь, положив голову ему под подбородок, а он сосредоточился на том, чтобы не перестать дышать. Немного взяв себя в руки, Джон осознал, во что превратилась кровать после их игрищ. Все вокруг было покрыто пудингом. Шерлок перевернул тарелку с ним и Джон понятия не имел, куда теперь она делась.

Но почти сразу же Джон осознал — ему наплевать на эти мелочи.

Шерлок поцеловал его грудь и пошевелился, чтобы слезть с него.

Джон, не открывая глаз (ибо казалось, что это потребует слишком больших усилий), немедленно схватился за его рубашку и потянул на себя.

— Нет, — пробормотал он. — Не двигайся. Просто представь, что секс истощил тебя настолько, что на секунду ты превратился в совершенно обыкновенного человека, который просто полежит со мной в обнимку.

— Джон, мы кошмарно грязные.

— Ммм, это приятная грязь, — Джон попытался погладить Шерлока по волосам, ибо знал, насколько тот любит это, но его волосы сбились в сплошной сладкий шоколадный колтун. А Шерлок очень трепетно относился к своей шевелюре. Он наверняка начнет жаловаться и ворчать, едва осознает это. «Секс в душе», — подумал Джон, погрузившись в эту фантазию.

Он почти уснул, когда Шерлок вдруг резко встал. Но он слишком расслабился, чтобы запротестовать как-то более существенно, чем раздраженно забормотать.

— Я сейчас вернусь, — прошептал Шерлок.

Джон задумался о том, какие угрозы пустить в ход, если тот задержится где-нибудь, но это потребовало бы определенных сил, которых у него не было, поэтому он просто проговорил их у себя в голове.

Шерлок вернулся с влажным полотенцем, и быстро обтер его.

— Нам нужно в душ, — сказал Шерлок.

— Через минуту, — невнятно промямлил Джон. Вероятно, очень невнятно.

Шерлок свернулся на его груди, счастливо вздохнув, и Джон от этого резко открыл глаза, мгновенно проснувшись. Потому что это было тем, что Шерлок хотел постоянно. Он любил секс, Джон был абсолютно уверен в этом, ибо слишком часто являлся его инициатором. Но не этого он хотел от Джона. Не только этого. Ему хотелось объятий и свиданий при свечах, заигрываний, поддразниваний, и смеха до упаду. Такие по-настоящему простые и незамысловатые желания, совсем не похожие на Шерлока, того Шерлока, которого знал весь остальной мир — резкого, нелюдимого, упакованного в его костюмы, и сыплющего саркастичными замечаниями. Джон не был уверен, что сможет добиться от Шерлока понимания того, насколько сложно осознавать его таким: уязвимым и простым, в основе своей сложности, ведь это настоящий дар, недоступный больше никому. Джон поднял руки и заключил его в объятия, прижав так близко к себе, насколько было возможно.