Синтетические формы

Я уловил признаки Shadow на твоей электроэнцефалограмме. Как признаки второго разума, второго существа. Конечно, его линии слабые и их легко принять за помехи. Но я же знал, кого ищу. И я его поймал. Соскрёб со схемы как миленького. И разложил на составные. Продрался довольно бесцеремонно вглубь, раздев почти до молекул.

— Он сопротивлялся?

— Он и понятия не имеет, что его оцифровали. На схеме остался ведь не он, а его отпечаток. Зеркальная копия. Я её отзеркалил обратно, не забыв о перевёрнутых картинках в его зрачках.

— Разве у него есть свои отдельные глаза?

— Конечно. И совсем не такие, как твои. Голубые, спокойные. Очень мягкие.

— У такого подонка?

— Манеры обманчивы, Мод, как и внешность.

— А что на глазных картинках?

— Тебе лучше сесть. Тьфу, ты и так сидишь… За обилием трубок не видно твоих ног, — Хэлл специально чихнул, заглаживая свою оплошность. — Там твои слёзы.

— Чего?!

— Ничего. Вернусь попозже, когда ты будешь в хорошем настроении.

— Стой! Не смей оборачивать против меня своё же лекарство! Мне сидеть тут ещё пять часов, я не имею права встать с кнопки раньше. Даже если очень захочу тебя догнать и преградить путь.

— Ладно. Но при условии, что ты не будешь ни о ком презрительно отзываться, — мастер прочитал согласие на его надменном лице и сел на край лепесткового механизма. — В глазах Тени запечатаны твои слёзы. Это первое, с чем он покидает Плоскогорье или свой Параноидный лес. Когда слёзы высыхают, он возвращается обратно.

— И что это значит?

— Он часть механизма протекции. Твоя оборонная машина. Я подчёркиваю, что он машина. Дитя искусственного оплодотворения мёртвой почвы острова твоими болезнями и неврозами. У него все признаки живого, и оппоненты затоптали бы меня за определение «машина», но Шэд — действительно не биологического происхождения. Его клетки не содержат молекул белка. Он чужероден, как представитель какой-нибудь негуманоидной расы. Машинной расы. Поэтому у него отсутствует тело: оно попросту не смогло бы функционировать в условиях острова. И ты создал его. Каким-то совершенно нелепым, антинаучным, и потому — недоступным нам способом. Ты помнишь, как ты его создавал?

— Он отделялся от меня… постепенно, — неуверенно ответил демон. — Первой мыслью о нём была весёлая шутка о гермафродитизме. Позже он сам принял форму мужчины. Но сначала казался женщиной… музой. И только потом я стал звать его «муз».

Хэлл удовлетворённо кивнул.

— Всё сходится. Как машина он бесполый, по привычке ты наделил его признаками обоих полов, а потом он, подстраиваясь под тебя, сам выбрал, кем быть лучше, надёжнее и спокойнее.

— Вернёмся к вопросу обороны.

— Он просыпается, когда ты плачешь. Когда что-то остро врезается в тебя. Он идёт на боль, как корабль — на маяк. Он лечит тебя от неё, создавая картины, которые ты потом пишешь. Поднимает щит и закрывает им тебя. Опасность миновала — снимает и уносит с собой. До тех пор, пока в тебе живёт боль и страх несовершенства, до тех пор, пока тобой не завладело безразличие, а твою кровь не заменила флегма, он будет охранять тебя. И до тех пор ты будешь писать свои полотна. Если однажды ты станешь доволен собой и захочешь поставить точку в образе — он исчезнет. И всё исчезнет.

— Ты уверен в диагнозе?

— Ты знаешь меня и мою дотошность. Помощники сейчас доводят анализы зеркального отпечатка до конца, но они только дополнят ряд чисел основной последовательности, которую я вывел. Ты заметил, что он никогда не залечивает тебя полностью? Закрывая одну рану, он вскрывает новую. Его цинизм, скепсис и невыносимый характер — продукт, ориентированный на бесконечность начатого вами процесса. Ему не нужно твоё полное исцеление. Более того — тебе ведь самому это не нужно. У него мягкие черты, нежное лицо, вырезанное из живой плоти, а не из камня. Он терпеливый стратег. И у него очень, очень далеко идущие планы на тебя. Он не жестокосердый захватчик, скорее тихий партизан, ведущий странную войну в одну мордочку на чужих и враждебных территориях. А сейчас я ещё раз спрошу: ты уверен, что он отделился от тебя, а не пришёл извне?

— Он — мой. Продукт моего сознания. Я совершенно уверен. Почему ты классифицируешь его как инопланетного захватчика?

— Потому что на Земле зародилась белковая жизнь. Всё остальное — космическая приблуда.

— Дорогой мой, ты забыл, что ты сам из космоса? Металлическая форма жизни, отлитая и закалённая в ядре звезды. Но ты не очень смахиваешь на партизана. Может, поделишься планами захвата Земли со стороны вашей космической армады?

Хэлл досадливо заскрежетал зубами. Этой западни он совсем не учёл.

— Я понимаю. Понимаю, Мод. Я недостаточно убедителен. Но знаешь ли ты все мотивы, по которым Шэд тебе помогает?

— Он — часть меня, мы единый организм, немного дёрганый и невротичный, но дружный.