Фандом: Ориджиналы. Сомненья без чувств, «Должна» без условий, Единственный страх… Мотив силы воли.
Добавить в моё избранное
1 мин, 50 сек 4344
Вновь и вновь я подвергаю сомнению свою жизнь. Бесконечно оглядываюсь назад в поисках подтверждения, что она — ложь. Вся. От первого и до последнего слова, сказанного мной когда-либо. Правдой были только эмоции. И совершенно неважно, что большая их часть несколько искусственны — намеренно усилены… чтобы чувствовать.
Потому что все живое во мне умерло. Даже не замерзло — тогда оно могло бы оттаять — а исчезло навсегда, грубо вырванное временем. Остатки же вычищены с той же тщательностью, с какой хирург удаляет из тела раковые клетки. Теперь на том месте зияет пустота, с которой я не в состоянии справиться. И мои тени — тоже.
Я помню себя, когда чувства еще были живы.
Мне не нужно было контроля — порывы были искренни и чисты, намерения прозрачны. Невозможно было помыслить о том, чтобы причинить кому-нибудь вред, что-нибудь сломать или разбить. И не существовало никаких теней.
Точнее, со мной всегда был тихий голосок — интуиция. Неплохое воплощение — изящное, но удивительно сильное, если уметь слушать.
А потом я утратила доверие, что заморозило мои чувства. Ненависть, раскрывшаяся чуть позже, научила сомневаться в других. И в себе. Спровоцировала перемены. Преждевременно разбудила и усилила тени, которые тотчас потребовали свободы. Мне пришлось учиться контролю. Но разве можно спрятать глубоко внутри то, что сияет подобно солнцу? Свет все равно прорвется наружу, подставляя под удар своего носителя.
Так и остался лишь один выход — погасить. Дать чувствам умереть, смирившись с пустотой внутри и необходимостью кормить стаю вечно голодных теней, слишком хорошо улавливающих колебания эмоций — ведь их одних им катастрофически мало. Им нужно больше.
Им теперь нужна я сама — без остатка. Без поблажек и выходных. Без усталости.
Я помню свою первую с тенями встречу.
Тишина и одиночество. Они вдруг заполнили комнату, а я, парализованная ужасом, ничего не могла сделать. Квартира тогда показалась мне тесной клеткой, из которой, как ни старайся, не выберешься.
А тени ничего не тронули. Ничего не нашептали. Они просто забрали четырнадцать минут моей жизни и сжали их в одно мгновение, пропитанное единой эмоцией.
Могу ли я с ними справиться?
Да. И это единственное, в чем я никогда не сомневаюсь. В чем я не должна сомневаться. Потому, что если они почувствуют мою перед ними слабость, от меня ничего не останется.
Ибо я не верю в возможность воскрешения того, что умерло. Пусть это всего лишь… чувства.
Потому что все живое во мне умерло. Даже не замерзло — тогда оно могло бы оттаять — а исчезло навсегда, грубо вырванное временем. Остатки же вычищены с той же тщательностью, с какой хирург удаляет из тела раковые клетки. Теперь на том месте зияет пустота, с которой я не в состоянии справиться. И мои тени — тоже.
Я помню себя, когда чувства еще были живы.
Мне не нужно было контроля — порывы были искренни и чисты, намерения прозрачны. Невозможно было помыслить о том, чтобы причинить кому-нибудь вред, что-нибудь сломать или разбить. И не существовало никаких теней.
Точнее, со мной всегда был тихий голосок — интуиция. Неплохое воплощение — изящное, но удивительно сильное, если уметь слушать.
А потом я утратила доверие, что заморозило мои чувства. Ненависть, раскрывшаяся чуть позже, научила сомневаться в других. И в себе. Спровоцировала перемены. Преждевременно разбудила и усилила тени, которые тотчас потребовали свободы. Мне пришлось учиться контролю. Но разве можно спрятать глубоко внутри то, что сияет подобно солнцу? Свет все равно прорвется наружу, подставляя под удар своего носителя.
Так и остался лишь один выход — погасить. Дать чувствам умереть, смирившись с пустотой внутри и необходимостью кормить стаю вечно голодных теней, слишком хорошо улавливающих колебания эмоций — ведь их одних им катастрофически мало. Им нужно больше.
Им теперь нужна я сама — без остатка. Без поблажек и выходных. Без усталости.
Я помню свою первую с тенями встречу.
Тишина и одиночество. Они вдруг заполнили комнату, а я, парализованная ужасом, ничего не могла сделать. Квартира тогда показалась мне тесной клеткой, из которой, как ни старайся, не выберешься.
А тени ничего не тронули. Ничего не нашептали. Они просто забрали четырнадцать минут моей жизни и сжали их в одно мгновение, пропитанное единой эмоцией.
Могу ли я с ними справиться?
Да. И это единственное, в чем я никогда не сомневаюсь. В чем я не должна сомневаться. Потому, что если они почувствуют мою перед ними слабость, от меня ничего не останется.
Ибо я не верю в возможность воскрешения того, что умерло. Пусть это всего лишь… чувства.
