Datura Stramonium

Попади эта книга к Волдеморту во время войны, магический мир точно бы оказался в его руках, потому что мудрейшие знания, изложенные в ней, брали своё начало из эпохи друидов; перевести большую половину написанного Драко не удалось до сих пор.

— Да что б тебя мантикора ужалила! — Драко вздрогнул от громкого голоса, но рядом по-прежнему никого не было видно. — Или химера сожрала! О-о-о, я бы посмотрела, как твою чистокровную тушку пережуёт одна из самых кровожадных тварей в мире!

Грейнджер. Это точно была она, но каким образом Гермиона слала ему свои проклятья, Драко сообразить не мог. Либо ей удалось создать невидимый громовещатель, либо она шаталась рядом в мантии-невидимке.

— Светловолосые, видите ли, симпатичные, а как хозяина бестии ловить, так — Грейнджер, помоги. Сволочь белобрысая! Это же надо было меня дурманом отрубить, а?! Собственными руками бы придушила!

Луна вышла из-за туч, осветив реку и пинавшую ни в чём не повинный корень Гермиону. Она так от души это делала, что Драко решил дать ей пару мгновений, чтобы сорвать злость на давно мёртвом куске дерева. Покрывать проклятьями его многострадальную белёсую голову Грейнджер перестала, но бить древесину ногой — нет. Драко не понимал, почему звук был таким громким, ведь разъяренная, словно сирена, Гермиона находилась, по меньшей мере, в пятидесяти футах от него. Что-то здесь было не так.

— Ты чего кричишь? — воскликнул Драко, и Грейнджер схватилась за уши.

— Не кричу я! — ответила она, заставив его защитить собственные перепонки от ужасающе громкого звука.

Подхватив суму, Драко быстро добежал до Гермионы.

— Ты в порядке? — спросил он вполголоса и получил пинок по ноге.

— В порядке, — процедила Грейнджер сквозь зубы.

— Что это за место?

— О, неужели Драко Малфой чего-то не знает? — она подбоченилась и хищно улыбнулась.

— Ты и без папоротника самая умная, рассказывай уже, — Драко нетерпеливо затопал ногой.

— Это место называется Сканяйскалнс — «Звучная гора», а река, что течет у её подножья — «Салаца». Здесь даже тихая речь отражается от скалы и может быть слышна очень далеко. Ты когда к своей симпатичной латышке бегал, табличку не заметил?

— Ни к какой латышке я не бегал, Грейнджер. Мне дьявольский корень нужен был.

Платок Гермионы переливался всеми оттенками красного, но где-то в складках мелькал и жёлтый.

— Перед поездкой я читала легенду, связанную с этим местом, — голос её стал заметно мягче. — Когда-то в этих краях жили двое влюблённых: Элеонора — дочь барона-чернокнижника, и простой парень, работавший в усадьбе её отца. Барон узнал об их тайных встречах и в порыве ярости ударил о землю посохом, превратив парня в скалу, а собственную дочь в реку. Согласно легенде, барон обратился оборотнем, и лунными ночами строит мост через реку, пытаясь соединить сердца двух влюблённых и искупить свой грех перед ними.

Точно отдавая дань трагической любви далёких лет, Драко и Гермиона обратили свой взор на танцевавшую в лунном свете воду — она мелкой рябью дрожала в огромном серебряном медальоне, мягко оглаживая подножье скалы. Мгновение — и туча снова проглотила ночное светило, оставив их двоих в темноте.

— Какого чёрта ты вырубил меня дурманом? — резко воскликнула Гермиона, сверля его взглядом в темноте.

Затишье обернулось смертельной бурей.

— Это была часть плана, — оправдался он.

— А меня предупредить?

— А зачем было психовать и аппарировать?

— Я видела тебя у двери, мог бы знак подать, идиот!

— Ах, видела? — Драко перешёл на крик. — И всё равно продолжала ворковать с этим ублюдком?

— Только не говори, что мои слова задели уважаемого и непобедимого Драко Малфоя, — усмехнулась Гермиона.

— Задели, и что? — выплюнул он, сделав шаг ей навстречу.

— Не надо было меня своими дурацкими комментариями злить, ясно тебе? — Грейнджер не уступала и тоже сделала шаг в сторону Драко.

— Тебя вообще никто не просил лезть в это дело! — Малфой понимал, что это перекрикивание друг друга посреди ночи не делало им авторитета и уж тем более не добавляло возраста, а вместе с ним и ума, но ничего с собой поделать не мог — за последнюю пару часов Грейнджер заставила его всерьёз поволноваться. — О, смотри, папоротник светится, — сказал Драко, указав на пышный куст у воды. — Может, оно?

Будучи мужчиной, он взял на себя ответственность и сделал первый шаг к урегулированию их бурного скандала. Гермиона тяжело дышала, как и он сам, но, переведя взгляд на то место, куда показывал Драко, громко и от всей души рассмеялась. Казалось, этим минутным приступом выражения эмоций она высвобождала весь накопившийся за день страх, перемешанный со злостью на Драко и радостью, что тот обезвредил своего врага.

— Ну, если светлячки для тебя — цветы, то вполне сойдёт, — Гермиона с трудом успокоилась и подошла к реке.