Фандом: Ориджиналы. Каждый вечер я прихожу к башне, построенной под самым обрывом. Большая ее площадка — там, внизу, — выходит на галечный пляж.
Добавить в моё избранное
3 мин, 49 сек 14742
А к верхней проложен мостик от от края почти отвесной скалы. Но есть и третья площадка, совсем небольшая — еще выше, с которой видна вся окрестная территория, до самых гор в нескольких десятках километров на север. А еще через несколько метров ввысь — огни маяка. В башне этой — винтовая лестница. Единственный путь к морю. Бесконечными витками тянутся каменные ступени, днем залитые светом от узких окошек, расположенных через равные промежутки, а ночью — неверными огнями чадящих факелов, закрепленных между окошками. Каждый вечер, едва пропадают последние лучи солнца, снизу, из своей каморки выходит смотритель и поднимается наверх, зажигая факелы один за другим. Последними зажигаются огни маяка.
Каждый вечер я следую за смотрителем. Ступенька за ступенькой поднимаюсь на самый верх, но, когда вспыхивает последний фонарь, и смотритель медленно спускается вниз, я остаюсь здесь, в крошечной каморке маяка. Завязываю лентой себе глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света, и жду. А спустя несколько часов засыпаю, и утром, разбуженный смотрителем, прихожу в себя, лежа на жесткой лавке.
Каждое утро я смотрю, как он гасит фонари и факелы — медленно, один за другим, и впускает в башню дневной свет. Я спускаюсь следом за ним и уже внизу, на пляже, любуюсь восходом и благодарю судьбу за еще один день жизни, подаренный мне этой ночью. Потом ухожу на работу и более не думаю о том, что он может оказаться последним. Я просто делаю свое дело, а вечером прихожу к башне, спускаюсь вниз, по дороге купаясь в полосах закатного света, здороваюсь со смотрителем… И все повторяется сначала.
Я жду, когда подойдет к концу мой срок, когда закончится счет моим дням, когда Вечность позовет меня, и я отправлюсь, наконец, в свой последний путь. Виток за витком по лестнице вниз, а потом… Я не знаю, каким будет мой путь к ней — разверзнется подо мной земля, поглотит ли меня море, или растворюсь в воздухе. Но неизвестность не страшит меня, ведь даже самое короткое свидание с Вечностью открывает врата в новую жизнь.
И однажды, перед самой зимой, мое ожидание наконец заканчивается. В тот день, еще когда я вслед за смотрителем поднимаюсь наверх, мне становится понятно, что сегодня все будет иначе. Пламя факелов неверное, колеблется сильнее обычного и отбрасывает на стены огромные тени, будто ожившие и теперь двигающиеся сами по себе. Фонари тоже зажигаются не с первого раза, и смотритель, прежде чем отправиться назад в свою каморку, бросаем на меня долгий пристальный взгляд — словно прощается. Я склоняю голову в знак благодарности за молчаливую помощь. Три года я приходил сюда, и три года он освещал мне путь вечером и будил меня утром. Три года я спал на сколоченной им лавке и укрывался принесенным для меня грубым шерстяным одеялом. Три года он оставлял внизу ведро чистой воды, чтобы я мог напиться и умыть лицо. Но ни разу он не задал ни одного вопроса, не сказал ни единого слова. И теперь он видит меня в последний раз — и так же молча прощается.
Едва в башне стихают шаги смотрителя, налетает ветер. Он не задевает фонари — они горят по-прежнему ровно — но пронизывает до костей, вынуждая меня отступить, выйти обратно на лестницу. Даже когда я поворачиваюсь к ступеням лицом, он продолжает дуть мне в спину, гонит вниз со всей силы, не позволяя остановиться. Но чем ниже я спускаюсь, тем сильнее становится ветер, он буквально сбивает меня с ног, и мне ничего не остается, как покориться неизбежному. Я останавливаюсь. Тогда ветер, свистнув, сбивает меня с ног и одним порывом, толчком сбрасывает вниз. Мимо меня проносятся витки лестницы — все быстрее и быстрее, и, когда мое тело уже должно было разбиться об пол нижней площадки, я вдруг чувствую, что лечу. Вокруг я вижу все те же бесконечные витки, все те же серые каменные стены, все те же чадящие факелы и темные узкие окошки — и я не знаю, лечу ли я в тот момент, или мое бренное тело уже лежит кровавой кучей внизу…
Потом я вдруг вижу небо. Светло-голубое, без единого облачка — какое бывает только летом. И я понимаю, это — Вечность. Свидание состоялось.
Три года Она преследовала меня, обещая скорую встречу, три года я ждал Ее, умоляя прийти, но Она лишь молчала, улыбаясь мне солнечными лучами, и я благодарил Ее за каждый день жизни.
Три года назад я не хотел жить, попытался броситься со скалы. Но Вечность не прощает, не отпускает тех, кто ищет с Ней встречи раньше времени. Вот и меня Она не простила — лишила дома, приковала к башне своего имени, заставила ночь за ночью сторожить огни маяка, хотя они не могли погаснуть против Ее воли. И они не гасли. Но я все равно должен был подниматься наверх — таково было мое наказание.
А теперь я парю, растворяюсь в Ней. И осталось далеко внизу место моего заточения — Башня Вечности.
Каждый вечер я следую за смотрителем. Ступенька за ступенькой поднимаюсь на самый верх, но, когда вспыхивает последний фонарь, и смотритель медленно спускается вниз, я остаюсь здесь, в крошечной каморке маяка. Завязываю лентой себе глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света, и жду. А спустя несколько часов засыпаю, и утром, разбуженный смотрителем, прихожу в себя, лежа на жесткой лавке.
Каждое утро я смотрю, как он гасит фонари и факелы — медленно, один за другим, и впускает в башню дневной свет. Я спускаюсь следом за ним и уже внизу, на пляже, любуюсь восходом и благодарю судьбу за еще один день жизни, подаренный мне этой ночью. Потом ухожу на работу и более не думаю о том, что он может оказаться последним. Я просто делаю свое дело, а вечером прихожу к башне, спускаюсь вниз, по дороге купаясь в полосах закатного света, здороваюсь со смотрителем… И все повторяется сначала.
Я жду, когда подойдет к концу мой срок, когда закончится счет моим дням, когда Вечность позовет меня, и я отправлюсь, наконец, в свой последний путь. Виток за витком по лестнице вниз, а потом… Я не знаю, каким будет мой путь к ней — разверзнется подо мной земля, поглотит ли меня море, или растворюсь в воздухе. Но неизвестность не страшит меня, ведь даже самое короткое свидание с Вечностью открывает врата в новую жизнь.
И однажды, перед самой зимой, мое ожидание наконец заканчивается. В тот день, еще когда я вслед за смотрителем поднимаюсь наверх, мне становится понятно, что сегодня все будет иначе. Пламя факелов неверное, колеблется сильнее обычного и отбрасывает на стены огромные тени, будто ожившие и теперь двигающиеся сами по себе. Фонари тоже зажигаются не с первого раза, и смотритель, прежде чем отправиться назад в свою каморку, бросаем на меня долгий пристальный взгляд — словно прощается. Я склоняю голову в знак благодарности за молчаливую помощь. Три года я приходил сюда, и три года он освещал мне путь вечером и будил меня утром. Три года я спал на сколоченной им лавке и укрывался принесенным для меня грубым шерстяным одеялом. Три года он оставлял внизу ведро чистой воды, чтобы я мог напиться и умыть лицо. Но ни разу он не задал ни одного вопроса, не сказал ни единого слова. И теперь он видит меня в последний раз — и так же молча прощается.
Едва в башне стихают шаги смотрителя, налетает ветер. Он не задевает фонари — они горят по-прежнему ровно — но пронизывает до костей, вынуждая меня отступить, выйти обратно на лестницу. Даже когда я поворачиваюсь к ступеням лицом, он продолжает дуть мне в спину, гонит вниз со всей силы, не позволяя остановиться. Но чем ниже я спускаюсь, тем сильнее становится ветер, он буквально сбивает меня с ног, и мне ничего не остается, как покориться неизбежному. Я останавливаюсь. Тогда ветер, свистнув, сбивает меня с ног и одним порывом, толчком сбрасывает вниз. Мимо меня проносятся витки лестницы — все быстрее и быстрее, и, когда мое тело уже должно было разбиться об пол нижней площадки, я вдруг чувствую, что лечу. Вокруг я вижу все те же бесконечные витки, все те же серые каменные стены, все те же чадящие факелы и темные узкие окошки — и я не знаю, лечу ли я в тот момент, или мое бренное тело уже лежит кровавой кучей внизу…
Потом я вдруг вижу небо. Светло-голубое, без единого облачка — какое бывает только летом. И я понимаю, это — Вечность. Свидание состоялось.
Три года Она преследовала меня, обещая скорую встречу, три года я ждал Ее, умоляя прийти, но Она лишь молчала, улыбаясь мне солнечными лучами, и я благодарил Ее за каждый день жизни.
Три года назад я не хотел жить, попытался броситься со скалы. Но Вечность не прощает, не отпускает тех, кто ищет с Ней встречи раньше времени. Вот и меня Она не простила — лишила дома, приковала к башне своего имени, заставила ночь за ночью сторожить огни маяка, хотя они не могли погаснуть против Ее воли. И они не гасли. Но я все равно должен был подниматься наверх — таково было мое наказание.
А теперь я парю, растворяюсь в Ней. И осталось далеко внизу место моего заточения — Башня Вечности.
