Фандом: Гарри Поттер. Прошло 12 лет с момента изгнания бывших Пожирателей смерти из Англии. Драко Малфой возвращается на родину и пишет свое первое в жизни письмо Гарри Поттеру. Кто бы мог подумать, что оно не станет последним, а откроет для обоих мир увлекательной переписки.
Добавить в моё избранное
178 мин, 45 сек 8153
И да, хочешь открою страшную тайну? Я никогда не встречался с Джиной, у нас ничего не было и быть не может. С моей стороны точно.
Поздно уже, пойду спать, завтра на работу пора выходить. Кому-то из нас надо работать. Доброй ночи, Малфой.
Гарри.
9 февраля 2011, пятница
Дорогой Гарри!
(Тренирую моральную выносливость через повышение ставок, и, видит Мерлин, это невероятно тяжело)
Думается мне, рассказывать интересно о простых вещах умеет тот, кто овладел наукой получать от этих самых простых вещей неподдельное удовольствие. Меня — и да, я в полной мере осознаю, какую непатриотичность сейчас проявляю, о мой бравый патриотичный Национальный герой — этому научил Париж. Я почти уверен, что и с твоими приступами бесцельной меланхолии он справился бы, дай время. Отчего-то мне кажется, что тебе подошел бы Монмартр — если и есть что-то, от Лондона противоположное, то это он. Сам по себе город в городе, что-то совершенно отдельное, уголок с почти волшебной атмосферой (серьезно, чем-то она напоминала мне атмосферу Косого переулка — быть может, именно из-за этой извращенной ностальгии я там и поселился), на холме, с которого открывается такой же волшебный вид на весь Париж. К тому же ты, как истинный гриффиндорец, настолько любишь людей, что даже толпы туристов тебя не раздражали бы.
Поймал себя на мысли, что вообще-то это, если задуматься, действительно выглядит странно — отправиться на маггловских подозрительных средствах передвижения в подозрительную Индонезию, пережив подозрительный приступ подозрительной «климатизации» или как её там… И при этом ни единожды не увидеть Париж. Что ж ты за человек такой, Поттер…
В общем, если когда-нибудь ты соберешься куда-то поближе, чем другой конец света, дай мне знать — я хотя бы расскажу, что в Европе действительно достойно внимания. Хотя, конечно, вся эта суета в преддверии очередного праздника (Мерлин, зачем их придумали столько) заставляет меня думать, что другой конец света — вполне себе привлекательный пункт назначения. И, отвечая на твой вопрос, нет, у нас в семье это было не принято. Даже такое интригующее занятие, как «сжигать какого-то мужика». А хогвартсовский День влюбленных навсегда запомнится мне той затеей Локонса, когда он притащил в замок кучу мрачных гномов, нацепил им золотые крылья, всучил арфы и заставил разносить любовные записки. Мы всем курсом, помню, гадали, как скоро кто-нибудь из локонсовых «купидончиков» сорвется и удушит самого Локонса струной от арфы. Ну и, конечно, шедевр про глаза, что«зеленей, чем чародея жаба». Я с легким сердцем могу признать, что мое шедевральное «глаза цвета авады», так самоотверженно подаренное Рите Скитер, ни в какое сравнение с вот этим вот не идет. Мерлин, сейчас вспоминаю это почти с улыбкой и одновременно не могу отделаться от странного ощущения, что стоит только выйти за дверь — и это окажется дверь слизеринской гостиной, ведущая в коридоры хогвартсовского подземелья, как будто и не было этой дюжины лет. Как же все-таки… странно на меня порой действует вся эта переписка, Поттер.
А знаешь, что еще страннее? Твой неубиваемый какой-то оптимизм и жизнерадостный взгляд на мир, которые каким-то непостижимым для меня образом сочетаются с меланхоличностью во взоре (что зеленей, чем чародея жаба, м-да) и аурой разочаровавшегося в жизни алкоголика. Как ты все это совмещаешь, Поттер, чудо ты человек? Вот это вот идеалистическое «если любишь — то преград не должно быть», не менее идеалистическое «не обязательно скрывать от любимого человека кто ты такой»… Каким чудесным образом можно дожить до тридцати лет (и это я еще оставляю за скобками то, что тебе довелось пережить уже к восемнадцати) и сохранить настолько идеалистические взгляды — у меня в голове не укладывается и не уложится, верно, никогда, даже если я призову на помощь всю силу ядреных алкогольных смесей Хаггиса.
P.S. Старина Хаггис вряд ли доверил бы мне пост помощника, уж слишком теплые и доверительные отношения связывают меня с его изобретениями алкогольного характера. Но вот после твоего прошлого письма я связался с Дариусом, и при его посредничестве сейчас веду, скажем так, активный диалог с Министерством по поводу официального трудоустройства. Ничего конкретного сказать пока не могу, могу лишь признаться, что во мне проснулся реформаторский дух и подозрительно смахивающее на гриффиндорское желание активно бороться за некие позитивные изменения. Похоже, общение с отдельными представителями Гриффиндора-таки возымело плоды. Ну или, возможно, то количество идиотов, которое я наблюдал за время работы в славном архиве отдела маггловедения, наконец-то перешло в качество и вдохновило меня что-то менять в лучшую сторону — как минимум в одном отдельно взятом отделе, а, быть может, и в одном отдельно взятом Министерстве.
P.P.S.
Поздно уже, пойду спать, завтра на работу пора выходить. Кому-то из нас надо работать. Доброй ночи, Малфой.
Гарри.
9 февраля 2011, пятница
Дорогой Гарри!
(Тренирую моральную выносливость через повышение ставок, и, видит Мерлин, это невероятно тяжело)
Думается мне, рассказывать интересно о простых вещах умеет тот, кто овладел наукой получать от этих самых простых вещей неподдельное удовольствие. Меня — и да, я в полной мере осознаю, какую непатриотичность сейчас проявляю, о мой бравый патриотичный Национальный герой — этому научил Париж. Я почти уверен, что и с твоими приступами бесцельной меланхолии он справился бы, дай время. Отчего-то мне кажется, что тебе подошел бы Монмартр — если и есть что-то, от Лондона противоположное, то это он. Сам по себе город в городе, что-то совершенно отдельное, уголок с почти волшебной атмосферой (серьезно, чем-то она напоминала мне атмосферу Косого переулка — быть может, именно из-за этой извращенной ностальгии я там и поселился), на холме, с которого открывается такой же волшебный вид на весь Париж. К тому же ты, как истинный гриффиндорец, настолько любишь людей, что даже толпы туристов тебя не раздражали бы.
Поймал себя на мысли, что вообще-то это, если задуматься, действительно выглядит странно — отправиться на маггловских подозрительных средствах передвижения в подозрительную Индонезию, пережив подозрительный приступ подозрительной «климатизации» или как её там… И при этом ни единожды не увидеть Париж. Что ж ты за человек такой, Поттер…
В общем, если когда-нибудь ты соберешься куда-то поближе, чем другой конец света, дай мне знать — я хотя бы расскажу, что в Европе действительно достойно внимания. Хотя, конечно, вся эта суета в преддверии очередного праздника (Мерлин, зачем их придумали столько) заставляет меня думать, что другой конец света — вполне себе привлекательный пункт назначения. И, отвечая на твой вопрос, нет, у нас в семье это было не принято. Даже такое интригующее занятие, как «сжигать какого-то мужика». А хогвартсовский День влюбленных навсегда запомнится мне той затеей Локонса, когда он притащил в замок кучу мрачных гномов, нацепил им золотые крылья, всучил арфы и заставил разносить любовные записки. Мы всем курсом, помню, гадали, как скоро кто-нибудь из локонсовых «купидончиков» сорвется и удушит самого Локонса струной от арфы. Ну и, конечно, шедевр про глаза, что«зеленей, чем чародея жаба». Я с легким сердцем могу признать, что мое шедевральное «глаза цвета авады», так самоотверженно подаренное Рите Скитер, ни в какое сравнение с вот этим вот не идет. Мерлин, сейчас вспоминаю это почти с улыбкой и одновременно не могу отделаться от странного ощущения, что стоит только выйти за дверь — и это окажется дверь слизеринской гостиной, ведущая в коридоры хогвартсовского подземелья, как будто и не было этой дюжины лет. Как же все-таки… странно на меня порой действует вся эта переписка, Поттер.
А знаешь, что еще страннее? Твой неубиваемый какой-то оптимизм и жизнерадостный взгляд на мир, которые каким-то непостижимым для меня образом сочетаются с меланхоличностью во взоре (что зеленей, чем чародея жаба, м-да) и аурой разочаровавшегося в жизни алкоголика. Как ты все это совмещаешь, Поттер, чудо ты человек? Вот это вот идеалистическое «если любишь — то преград не должно быть», не менее идеалистическое «не обязательно скрывать от любимого человека кто ты такой»… Каким чудесным образом можно дожить до тридцати лет (и это я еще оставляю за скобками то, что тебе довелось пережить уже к восемнадцати) и сохранить настолько идеалистические взгляды — у меня в голове не укладывается и не уложится, верно, никогда, даже если я призову на помощь всю силу ядреных алкогольных смесей Хаггиса.
P.S. Старина Хаггис вряд ли доверил бы мне пост помощника, уж слишком теплые и доверительные отношения связывают меня с его изобретениями алкогольного характера. Но вот после твоего прошлого письма я связался с Дариусом, и при его посредничестве сейчас веду, скажем так, активный диалог с Министерством по поводу официального трудоустройства. Ничего конкретного сказать пока не могу, могу лишь признаться, что во мне проснулся реформаторский дух и подозрительно смахивающее на гриффиндорское желание активно бороться за некие позитивные изменения. Похоже, общение с отдельными представителями Гриффиндора-таки возымело плоды. Ну или, возможно, то количество идиотов, которое я наблюдал за время работы в славном архиве отдела маггловедения, наконец-то перешло в качество и вдохновило меня что-то менять в лучшую сторону — как минимум в одном отдельно взятом отделе, а, быть может, и в одном отдельно взятом Министерстве.
P.P.S.
Страница 39 из 49
