Фандом: Гарри Поттер. Прошло 12 лет с момента изгнания бывших Пожирателей смерти из Англии. Драко Малфой возвращается на родину и пишет свое первое в жизни письмо Гарри Поттеру. Кто бы мог подумать, что оно не станет последним, а откроет для обоих мир увлекательной переписки.
Добавить в моё избранное
178 мин, 45 сек 8156
На кой черт ты улегся в мою?». И все, и чем мне крыть? Ну что мне на это сказать? Он ведь прав, зачем я лезу вообще в его жизнь, чему собрался учить? Сам тот еще неудачник. Я что-то проблеял на тему того, что беспокоюсь о нем, а он отправил меня беспокоиться о Драко. Потому что, цитирую, «вы друг друга стоите и переживать должны лишь друг за друга».
Я переживаю, Малфой, ты как там? Заходи в гости на выходных что ли. Попереживаем вместе.
Гарри.
28 февраля, среда
Я отсчитываю последний час зимы с мыслями о тебе.
Ну, ну, не пугайся, Поттер, никаких больше шуток про стволы.
Просто подумалось тут, что неубиваемая твоя жизнерадостность и вера в счастливое будущее пригодилась бы мне сейчас в особо крупных дозах. И нет, Поттер, — Гарри! — я не пьян, хотя впору было бы — после. Да уж, право, новая инициатива Панси заслуживает именно такого, с большой буквы — После. Черт, да кого я обманываю, Хаггисово пойло уже давно с легкостью побеждает даже меня. Но прежде, чем ты закатишь глаза и подумаешь про себя, что мой алкоголизм обгоняет твой — я все могу объяснить. Мерлин, чем таким споил меня сегодня Хаггис, что меня безумно тянет на какие-то омерзительные лирические клише. Во всем виновата Панси, клянусь Мерлиновыми подтяжками. Панси и ее идея сыграть на моих ностальгических слабостях — представь себе, Поттер, она собирается собрать нас всех под предлогом «вспомнить счастливое и безоблачное прошлое». Нас — имеется в виду слизеринцев, конечно.
То ли Хаггисово пойло работает за отсутствующего собеседника, то ли я, что пугает даже больше, так хорошо изучил тебя за это время — но я прямо вижу сейчас, как ты закатываешь глаза и в гриффиндорском своем лучащемся жизнерадостностью человеколюбии читаешь мне нотацию о том, как это замечательно — встретиться со старыми знакомыми. Ты, Поттер, забываешь, что речь идет о слизеринцах. Я знаю, зачем Паркинсон это затеяла — хочет вытянуть из меня пару сочных поводов для сплетен, припомнить мне ту статейку Риты Скитер и выцарапать все подробности из первоисточника. Я это знаю, и, самое интересное, она знает, что я знаю. Вот он, образ мыслей слизеринцев. Помню, с каким воодушевлением встречал каждый новый день в Хогвартсе — как раз вот поэтому, когда эти первые эксперименты с интригами и манипуляцией людьми держали в таком тонусе, что не всякое бодроперцовое зелье повторило бы эффект. И каким невероятно глупым и мелким это полезное когда-то знание-умение кажется сейчас, ты бы знал только. Сколько месяцев, нет, лет даже мы потратили на эту идиотскую возню в своей идиотской песочнице, пропустили — и чуть было вовсе не упустили — целый гребаный мир.
Это последний час зимы наводит меня на эти раздумья.
Вдумайся только — последний час зимы, Поттер. Дожили. Дотерпели.
Все кажется, что впору подводить итоги, думать о чем-то важном, вспоминать, что было сделано. А мне вспоминается только то, что утрачено навсегда, безвозвратно. Но черт с ним. В моем, как ты все время выражаешься, «клоповнике» от ветра снова сквозняк и омерзительно воют окна, но рука не поднимается на изолирующие заклинания — ведь это южный ветер, предвестье весны.
А вообще — пойдем со мной на это слизеринское… суаре, а, Герой-всея-Британии? Будешь браво размахивать палочкой, отражая посягательства Панси на свою личную жизнь, очаровывать бывших слизеринцев с младших курсов, которых мы в высокомерии своем когда-то и за людей-то не считали… Будет забавно (мне). Ну и точно нескучно (тебе).
Считай со мной последний час зимы
Давай, Поттер.
Я знаю, ты ведь не спишь там.
Малфой
Дорогой Драко,
Твое невероятно поэтичное письмо застало меня как раз перед сном. Я вот рад, что зима кончилась. Весной всегда есть надежда на новую жизнь. Если уж природа как будто рождается заново, что мешает людям? Признаюсь, что терпеть не могу морозную и солнечную зиму. Это самая дисгармоничная для меня погода. Странно, правда? Не люблю холод, а тут еще и солнце — не греет, только слепит, бессмыслица какая-то. Мне куда больше нравится пасмурная погода, она как-то мне подходит, поэтому и из Лондона я бы вряд ли куда-то уехал надолго, а тем более жить… Но одно мне нравится в зиме. Отмечал ли ты когда-нибудь, что в ясную погоду на холоде пахнет озоном? Но совсем не таким, как после дождя. Другим. Это какой-то умиротворяющий запах, совершенно особенный, такой только зимой. Но, как я уже сказал раньше, весна дает мне надежду.
Поэтому хочу попросить тебя не истерить по поводу встречи с бывшими однокурсниками, а просто пойти и посмотреть, что будет. Ты, кстати, совсем неправ, когда считаешь, что мой безграничный оптимизм заставил бы меня испытывать радость от встречи со старыми знакомыми. Нет, я, конечно, не против своих ребят, но от твоих восторга не испытывал, поэтому не побежал бы на встречу, раскрыв им объятия.
Я переживаю, Малфой, ты как там? Заходи в гости на выходных что ли. Попереживаем вместе.
Гарри.
28 февраля, среда
Я отсчитываю последний час зимы с мыслями о тебе.
Ну, ну, не пугайся, Поттер, никаких больше шуток про стволы.
Просто подумалось тут, что неубиваемая твоя жизнерадостность и вера в счастливое будущее пригодилась бы мне сейчас в особо крупных дозах. И нет, Поттер, — Гарри! — я не пьян, хотя впору было бы — после. Да уж, право, новая инициатива Панси заслуживает именно такого, с большой буквы — После. Черт, да кого я обманываю, Хаггисово пойло уже давно с легкостью побеждает даже меня. Но прежде, чем ты закатишь глаза и подумаешь про себя, что мой алкоголизм обгоняет твой — я все могу объяснить. Мерлин, чем таким споил меня сегодня Хаггис, что меня безумно тянет на какие-то омерзительные лирические клише. Во всем виновата Панси, клянусь Мерлиновыми подтяжками. Панси и ее идея сыграть на моих ностальгических слабостях — представь себе, Поттер, она собирается собрать нас всех под предлогом «вспомнить счастливое и безоблачное прошлое». Нас — имеется в виду слизеринцев, конечно.
То ли Хаггисово пойло работает за отсутствующего собеседника, то ли я, что пугает даже больше, так хорошо изучил тебя за это время — но я прямо вижу сейчас, как ты закатываешь глаза и в гриффиндорском своем лучащемся жизнерадостностью человеколюбии читаешь мне нотацию о том, как это замечательно — встретиться со старыми знакомыми. Ты, Поттер, забываешь, что речь идет о слизеринцах. Я знаю, зачем Паркинсон это затеяла — хочет вытянуть из меня пару сочных поводов для сплетен, припомнить мне ту статейку Риты Скитер и выцарапать все подробности из первоисточника. Я это знаю, и, самое интересное, она знает, что я знаю. Вот он, образ мыслей слизеринцев. Помню, с каким воодушевлением встречал каждый новый день в Хогвартсе — как раз вот поэтому, когда эти первые эксперименты с интригами и манипуляцией людьми держали в таком тонусе, что не всякое бодроперцовое зелье повторило бы эффект. И каким невероятно глупым и мелким это полезное когда-то знание-умение кажется сейчас, ты бы знал только. Сколько месяцев, нет, лет даже мы потратили на эту идиотскую возню в своей идиотской песочнице, пропустили — и чуть было вовсе не упустили — целый гребаный мир.
Это последний час зимы наводит меня на эти раздумья.
Вдумайся только — последний час зимы, Поттер. Дожили. Дотерпели.
Все кажется, что впору подводить итоги, думать о чем-то важном, вспоминать, что было сделано. А мне вспоминается только то, что утрачено навсегда, безвозвратно. Но черт с ним. В моем, как ты все время выражаешься, «клоповнике» от ветра снова сквозняк и омерзительно воют окна, но рука не поднимается на изолирующие заклинания — ведь это южный ветер, предвестье весны.
А вообще — пойдем со мной на это слизеринское… суаре, а, Герой-всея-Британии? Будешь браво размахивать палочкой, отражая посягательства Панси на свою личную жизнь, очаровывать бывших слизеринцев с младших курсов, которых мы в высокомерии своем когда-то и за людей-то не считали… Будет забавно (мне). Ну и точно нескучно (тебе).
Считай со мной последний час зимы
Давай, Поттер.
Я знаю, ты ведь не спишь там.
Малфой
Март
2 марта / пятницаДорогой Драко,
Твое невероятно поэтичное письмо застало меня как раз перед сном. Я вот рад, что зима кончилась. Весной всегда есть надежда на новую жизнь. Если уж природа как будто рождается заново, что мешает людям? Признаюсь, что терпеть не могу морозную и солнечную зиму. Это самая дисгармоничная для меня погода. Странно, правда? Не люблю холод, а тут еще и солнце — не греет, только слепит, бессмыслица какая-то. Мне куда больше нравится пасмурная погода, она как-то мне подходит, поэтому и из Лондона я бы вряд ли куда-то уехал надолго, а тем более жить… Но одно мне нравится в зиме. Отмечал ли ты когда-нибудь, что в ясную погоду на холоде пахнет озоном? Но совсем не таким, как после дождя. Другим. Это какой-то умиротворяющий запах, совершенно особенный, такой только зимой. Но, как я уже сказал раньше, весна дает мне надежду.
Поэтому хочу попросить тебя не истерить по поводу встречи с бывшими однокурсниками, а просто пойти и посмотреть, что будет. Ты, кстати, совсем неправ, когда считаешь, что мой безграничный оптимизм заставил бы меня испытывать радость от встречи со старыми знакомыми. Нет, я, конечно, не против своих ребят, но от твоих восторга не испытывал, поэтому не побежал бы на встречу, раскрыв им объятия.
Страница 42 из 49
