Конфабуляция

Гермиона никогда не понимала девушек, жеманно хихикающих в ответ на любой знак внимания. Еще непонятнее для неё были переживания, связанные с неразделёнными чувствами.

«Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда». Именно так сказала о ней профессор Трелони много лет назад. Сначала Гермиона, конечно, оскорбилась, но по прошествии лет была вынуждена признать справедливость этих слов. Она любила книги, не людей.

Друзья и родные, естественно, рассматривались отдельно, их-то Гермиона любила. А вот мужчины…

Первый опыт отношений показался ей не стоящим того, чтобы тратить время. Виктор был мечтой тысяч девушек из самых разных уголков планеты — знаменитого ловца знали во всём мире, — а Гермионе он показался скучным. Вторая попытка завязать роман провалилась с оглушительным треском, стоило ей понять, что собой представляет Кормак МакЛагген.

Влюблённость Рона она и вовсе пропускала мимо внимания до самой Победы. И, что бы ни думали все остальные, к Лаванде она не ревновала, скорее, злилась на друга, тратящего время на пустоголовую вертихвостку. Гермиона бы и дальше игнорировала чувства Рона, если бы не осознание, что теперь, когда Хогвартс позади, друзья не будут всё время рядом, ведь у них появится своя собственная взрослая жизнь, а она останется совсем одна.

Как бы то ни было, замуж Гермиона вышла не от большой любви, а по холодному расчёту: Уизли был едва ли не единственным парнем, согласным взять её замуж, и точно единственным, к кому она привыкла настолько, чтобы терпеть рядом.

Совместная жизнь не очень разочаровала Гермиону: в конце концов, от Уизли она и не ждала ничего особенно приятного. Делать карьеру он не мешал, от одиночества многочисленные родственники с его стороны спасали, а больше от мужа она и не требовала. Однако супружеский долг стал настоящей пыткой. Дожив до тридцати шести лет, она так и не познала плотского наслаждения.

— Грейнджер? Ты уже почти час сидишь, уставившись в одну точку. О чем задумалась?

Вынырнув из размышлений, Гермиона не сразу сообразила, что нужно ответить. Окинув коллегу и подругу задумчивым взглядом, она уже не в первый раз восхитилась безупречным вкусом Дафны и улыбнулась.

— О конференции во Франции, разумеется, — после едва заметной паузы сообщила она, поджав губы. — Я до сих пор сомневаюсь, что мы можем оставить отдел на попечение Джереми на целую неделю. Я, конечно, предпочла бы, чтобы осталась одна из нас, но…

— Но на конференции нужны мы обе, — понимающе кивнула Дафна. — Всё уже решено, так что перестань переживать. Чемодан-то собрала? Порт-ключ настроен уже на завтра.

— Ну естественно! — искренне возмутилась Гермиона.

Дафна мелодично рассмеялась:

— Узнаю Гермиону Грейнджер. Ты, наверное, начала сборы задолго до утверждения списка кандидатов.

Гермиона чуть нахмурилась: ей не всегда удавалось уловить тот момент, когда Дафна переходила от беззлобного подшучивания к едкому сарказму. Но сейчас, кажется, обижаться было не на что.

Выдавая ЦУ младшему сотруднику своего отдела, она никак не могла отделаться от мысли, что в их с Дафной отсутствие хорошо отлаженная бюрократическая машина сломается и последствия ей долго придется разгребать. Однако отступать было слишком поздно.

— Миссис Уизли, да справлюсь я! — подталкивая начальницу к выходу, в сотый раз повторил Джереми Спентон.

И Гермиона сдалась.

— Если что — немедленно шли сову!

— Непременно! — торжественно кивнул Джереми, и дверь захлопнулась у Гермионы перед носом.

Париж встретил их проливным дождём. Рядом ругалась Дафна, чья великолепная причёска мгновенно утратила форму.

— Давай поймаем такси, — безуспешно поискав глазами укрытие, предложила Гермиона.

— Давай аппарируем, — буркнула Гринграсс. — В таком потопе никто нас не заметит.

— Мы не можем аппарировать на глазах… магглов, — договаривала она уже в пустоту, потому что Дафна исчезла. — Вот что за человек! — всплеснула руками Гермиона.

Оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии нежелательных свидетелей, она тяжко вздохнула и аппарировала следом. Отель превзошёл все ожидания: бывать в столь роскошных фойе раньше ей не доводилось.

— Наконец-то! Я уж испугалась, что твоя правильность настолько зашкаливает, что ты и вправду станешь добираться на такси, — хмурая от вида собственного зеркального отражения Дафна без стеснения демонстрировала испортившееся настроение.

— Не бурчи. Ты-то уже в тепле и сухости.

— Документы и пропуска у тебя, — парировала та, подталкивая Гермиону к стойке регистрации.

— Бонжур, мадам, — лучась улыбкой, приветствовал их парень за стойкой. — К сожалению, все номера заняты…

— Мы на конференцию, — прервала его Дафна, выхватывая из рук Гермионы стопку документов, — для нас забронированы номера.